— Почему такой воз наваливаешь? Расстояние близкое, клади меньше, вози быстрей.
Полинка хотела сказать, что как раз сегодня ей дали возить навоз на дальние участки и поэтому лучше положить больше и ехать медленнее, так выгодней, но она оробела и, не смея взглянуть на Кузьму, опустила голову.
— И верно. Полька, чего не бережешь лошаденку, смотри, еле ползет, того гляди, окачурится, — осуждающе сказал подошедший Сидоров.
Лучше бы провалиться сквозь землю, чем слушать такое.
— Долго ль до греха, вот окачурится лошаденка, и поминай, как звали. Беречь должна коня, особенно в нашем положении. А еще закрепленная за тобой лошадь, сами постановляли на своем комсомольском собрании, а теперь что я вижу? — не унимался кузнец.
«Ох, хоть бы дядя Иван помолчал», — подумала Полинка, все ниже склоняя голову.
— Чему только вас батька с маткой учат? Одно и слышишь, как бы скорей замуж пристроить.
Больше Полинка терпеть не могла, у нее даже слезы выступили:
— Что это вы такое говорите, дядя Ваня, — шопотом сказала она и через силу подняла голову. Кузьмы не было. Он шагал уже далеко, подходил к деревне. Перед ней стоял один Иван Сидоров. Полинка быстро оправилась, посмотрела на лошадь, которая уже скрылась за поворотом, потом на Ивана Сидорова и, вдруг разозлившись, набросилась на кузнеца:
— Чего это ты, дядя Ваня, кричишь на меня? Кто ты такой есть? Чего это ты меня отцом-матерью попрекаешь? Небось, когда будем выходить замуж, тебя не спросимся, и нечего тебе соваться не в свои дела. Опять, поди, напился в районе! — она отбежала от него, остановилась и выпалила: — Зубило, а тоже еще учить лезет!