— Молчать! — прикрикнул на нее Сидоров. — Вот я тебе! — и, в конец расстроенный, зашагал домой. И что это за проклятый день выдался, — что ни скажет, все невпопад.
4
— Председатель идет! — всполошилась Марфа и, накинув на плечи платок, выскочила из избы. Павел Клинов завалился на постель, покрылся тулупом. У Клиновых ни с того ни с сего пала общественная корова, и теперь они отчаянно волновались.
— Не забудь, больной я! — крикнул Павел жене.
Кузьма заглянул в хлев. Маленькое окошко, заросшее толстым серым льдом, не пропускало света. Марфа всхлипнула.
— Уж так-то я оберегала Звездочку, ноченьки не спала, за своей-то коровкой никогда в жизни не было такого ухода, как за ней… — Марфа пытливо взглянула на председателя.
Кузьма чиркнул спичкой. При колеблющемся свете проступили обиндевелые стены, потолок с желтыми сосульками, деревянные стойла.
— Не замочиться бы вам, Кузьма Иваныч, — заботливо заметила Марфа, но сказала поздно, Кузьма уже вступил в навозную жижу.
— Фу, чорт! Что у тебя тут делается! — воскликнул он. — Не мудрено, что корова издохла. Тут слон, и тот издохнет. Почему навоз не убираете?
— А теплее, Кузьма Иваныч… Теплее, когда с навозом-то.