Рывок — и выключено дутье, распахнуты дверцы топок.
Осторожно, чтобы не сбить кожу пальцев о переборку. Яцышин завел двухметровый лом под расплавленную массу угля. Корка треснула, не выдержав его молниеносных ударов. Пламя с прежней яростью забушевало в топке.
— Устал, Коля? — спросил, берясь за тачку, Клименко. — Покури.
— Спасибо за разрешение.
Яцышин окунул раскаленный докрасна лом в бочку с водой.
— Отрегулируйте, ребята, дутье, — попросил он. — Как бы не стравило.
Стрелки манометров подползали к одиннадцати. Пар поднимался к предохранительным клапанам.
— Хоть в мешок отбавляй, — улыбался Бизякян, — прозапас для второй вахты. Может, тогда и перегонят нас.
Над головами, в десяти метрах, звеняще стучали в корпус редкие льдины, цеплялись за борта обломанными зубами.
Вахта смеялась.