— Вот что, — отложив мандолину, сказал Мазунин, — хотя комиссия, по качеству и постановила, что твои ребята передовые, однако моя вахта не согласна. Скажи, Трофимыч, положа руку на сердце: мы хуже вас работаем?
Кочегары ожидающе приподнялись на койках.
Трофимов мял в руках свою бархатную шапчонку. Вопрос был каверзный. Спор между вахтами давно перерос рамки соревнования. Троекратно бригада старшины Трофимова оставляла позади мазунинцев: на количестве пройденных миль, на освоении механизмов, на качестве работы. Сохранять прежние обороты машин, шуруя под тремя котлами вместо пяти, эта производственная победа парторга Трофимова обеспечила его бригаде первенство в сквозном походе.
— Все дело в расстановке сил, — отвечал он Мазунину. — И в моей вахте одна молодежь, и в твоей, Федя. Но вот Яцышин всегда гадает, кто его подсменять будет. Это потому, что у тебя котлы беспризорные. Никто к ним по-настоящему не прикреплен.
— Так я же меняю ребят для облегчения, — обиделся Мазунин.
— А ты не лезь в пузыря, — уговаривал его парторг.
— Какая у тебя расстановка — медленно продолжал он, — если каждый знает, что завтра ему не придется у котла быть? Пошурует вахту, лишь бы отстоять, а наследующий день в мастерской прохлаждается. Заботы о котле нет. А по людям ваша вахта определенно впереди может оказаться.
— Все равно отберем первенство, — пригрозил старшина, вставая и направляясь к кочегарке. — До Ленинграда еще подеремся.
— Заметано, — согласился парторг.