Тот взглянул на раздробленную меловыми черточками стенку цилиндра.
— Прилично, Семен. Восемьдесят семь подъемов. Еще целый час в нашем распоряжении.
Помполит легко перекинул грузное мускулистое тело через фальшборт и, не мешая лебедчику майнать стропы, спустился в трюм запасным ходом из носового кубрика.
Гора угля загромождала просвет твиндека. Усталые бригадники не успевали разбросать плывущие конвейерным потоком мешки по неудобным бункерам «Литке».
— Зашились, Семен Яковлевич, — огорченно сознались в трюме. — Скаженная духота.
Вода, разбавленная клюквенным экстрактом, облегчала только в первые мгновения. Стоило прогуляться с мешком угля по узким коридорам бортовых ям, как грудь раздирало мучительной изжогой.
— Вира! — истошно завопил литкенский чемпион по шахматам кочегар Любарский, освобождая сетку.
— Борис! — крикнул помполит лебедчику. — Пришли сюда Клименко и Стефановича.
— Как самочувствие, Земеля?
Плотный, весь из мускулов, ширококостый и широколицый украинец Мельниченко ответно улыбнулся.