Выглядываю из палатки. Собаки запряжены, туман разошелся.
«Где ты, Сергей Прокофьевич, видишь дорогу?» Он показывает направо.
Поехали.
Собаки тянут неохотно. Им бы поесть! Так с грехом пополам добрались до бухты Прончищева…
— Держитесь! — предупредил слушавший сзади вахтенный матрос. — Сейчас долбанем.
Ледорез, вытянув узкий корпус, летел на кромку. Тонкой нитью натянулась щель трещины.
— Неужели попадет? — не верили зимовщики.
Готский догадался о теме разговора по ожидающим взглядам и, когда огромное поле было раздроблено метким ударом форштевня, улыбаясь, сошел с мостика.
— Много прошел? — спросил четвертый штурман, коренастый сибиряк Сысоев.
— Четыре корпуса, — сказал Готский — того и тебе желаю.