Какъ скоро по этому представленію новая церковь на колокольнѣ была устроена, преосвященный 20 іюля 1817 г. далъ предписаніе безъ замедленія разобрать Гостунскій соборъ, а матеріалъ его отдать въ Вознесенскій монастырь, гдѣ тогда строилась въ готическомъ стилѣ церковь св. Екатерины.
7 августа того же 1817 года преосвященному донесли, что Гостунскій соборъ разобранъ, значитъ съ небольшимъ въ двѣ недѣли. Но вотъ что разсказываетъ свидѣтель всей этой исторіи, баронъ В. И. Штейнгель, адъютантъ главнокомандующаго Москвы графа Тормасова, принимавшій дѣятельное участіе въ возобновленіи разоренной и сожженной Москвы. Это было 1816 г., когда въ августѣ императоръ Александръ I прибылъ взглянуть на опустошенный городъ и остался очень доволенъ его быстрымъ обновленіемъ.
«По отбытіи государя», пишетъ баронъ, «мы съ новой горячностію принялись за окончательное обновленіе Кремля и устройство Москвы (что происходило уже въ 1817 г., когда въ Москву прибылъ императоръ Александръ вмѣстѣ съ Прусскимъ королемъ).
«На Кремлевской площади оставался старый соборъ, называемый «Николы Голстунскаго», похожій на «Спаса на Бору», также вросшій въ землю. Его, по почтительной древности, предположено было обнести благовидною галлереею по примѣру домика Петра Великаго; но полученное извѣстіе, что съ государемъ прибудетъ и Прусскій король, подало мысль: соборъ сломать, а площадь очистить для парадовъ.
«Графъ послалъ меня переговорить объ этомъ важномъ предметѣ съ Августиномъ. Преосвященный въ полномъ значеніи слова вспылилъ, наговорилъ опрометчиво тьму оскорбительныхъ для графа выраженiй; но, какъ со всѣми вспыльчивыми бываетъ, постепенно стихъ и рѣшилъ такъ: «Скажите графу, что я согласенъ, но только съ тѣмъ, чтобы онъ далъ мнѣ честное слово, что, приступивъ къ ломкѣ, по наступленіи ночи, къ утру не только сломаютъ, но очистятъ и разровняютъ все мѣсто такъ, чтобы знака не оставалось, гдѣ былъ соборъ. Я знаю Москву: начни ломать обыкновеннымъ образомъ, толковъ не оберешься. Надо удивить неожиданностію, и всѣ замолчатъ. Между тѣмъ я сдѣлаю процессію: торжественно перенесу всю утварь во вновь отдѣланную церковь подъ колокольней Ивана Великаго и вмѣсгѣ съ тѣмъ освящу ее».
«Довольный такимъ результатомъ переговоровъ, графъ сказалъ: «О, что до этого, я наряжу цѣлый полкъ: онъ можеть быть увѣренъ, что за ночь не останется ни камешка». При первомъ свиданіи съ преосвященнымъ графъ выразилъ ему особую благодарность. Преосвященный понялъ, что я былъ скроменъ и не все передалъ графу, и съ этой поры сталъ оказывать мнѣ особенное вниманіе, говоря другимъ: «Это честный человѣкъ».
«Голстунскій соборъ дѣйствительно исчезъ въ одну ночь.
«Этому не менѣе дивились, какъ и созданію въ 6 мѣсяцевъ гигантскаго экзерциргауза, со стропилами, поддерживающими потолокъ въ 23 сажени шириною.
«Тутъ вся честь принадлежала двумъ инженеръ-генераламъ: Бетанкуру и Карбоньеру» (Истор. Вѣстникъ, іюнь 1900 г., стр. 826).
Переписываясь съ Тульскимъ преосвященнымъ Симеономъ по случаю передѣлки въ Тулѣ языка къ большому колоколу на Ивановской колокольнѣ, Августинъ увѣдомлялъ его 1 іюля 1817 г. что освятилъ новый Гостунскій соборъ (подъ колоколами Ивана Великаго); а тотъ въ письмѣ очень жалѣлъ, что нарушили такую древность…