Никогда отпускъ полковъ на ратное дѣло не происходилъ съ такою торжественностью и съ такими церемоніями, какъ въ это время.
Въ воскресенье, 23 апрѣля 1654 г., патріархь Никонъ съ высшимъ чиномъ духовенства служилъ литургію въ Успенскомъ соборѣ, назначенную именно для отпуска на войну ратныхъ полковъ, съ ихъ воеводами. Государь стоялъ на своемъ царскомъ мѣстѣ у южныхъ дверей собора. Что рѣдко случалось, на литургіи присутствовала и сама царица. Она стояла на своемъ царицыномъ мѣстѣ, у столпа, близъ Сѣверныхъ дверей собора; по лѣвую сторону ея мѣста стояли «боярскія жены и прочія честныя жены». За государскимъ мѣстомъ стояли бояре, окольничіе и думные люди по чину. Справа у государева мѣста стояли бояры-воеводы: к н. А. Н. Трубецкой съ товарищами, который стоялъ мало поровнявся съ переднимъ столбомъ государева мѣста. За нимъ стояли его товарищи, а воеводскіе дьяки стояли позади государева мѣста. Остальное пространство собора, съ лѣвой стороны государева мѣста, наполняли передовые полчане (офицеры), стоявшіе въ 10 рядовъ до самой западной стѣны собора, именно стольники, стряпчіе, дворяне, жильцы, полковники, головы и сотники стрѣлецкіе. Стояли всѣ пространно и благочинно.
Обѣдня надалась въ 4-мъ часу дня, по нашему счету въ 8-мъ часу утра. Послѣ обѣдни служили молебенъ о побѣдѣ на враги и зѣло благолѣпно и удивительно; запѣвы запѣвали протопопы и священники тихими гласы и умиленными, достойно слезамъ. Къ молебну государь сошелъ съ царскаго своего мѣста и сталъ у столпа среди церкви; справа оть него рядомъ стояли бояре-воеводы.
Послѣ молебна всѣ шли прикладываться къ иконамъ, при чемъ читались молитвы на рать идущимъ съ упоминаніемъ именъ бояръ и воеводъ и прочихъ начальниковъ. Затѣмъ государь поднесъ патріарху воеводскій наказъ, который патріархъ положилъ въ кіотъ иконы Владимірской Богоматери на пелену и потомъ вручилъ боярамъ, т.-е. кн. Трубецкому съ товарищи. При этомъ государь держалъ рѣчь ко всему воинству, чтобы служили честно, не уповали бы на многолюдство и своеуміе, и на сребролюбіе, и не боялись бы страху человѣческаго. Послѣ службы патріархъ благословилъ государя просвирою, которую царь принялъ съ честію и, поцѣловавъ въ руку пресвѣтлѣйшаго патріарха, по клонился ему по обычаю. Потомъ патріархъ ходилъ къ царицыну мѣсту и благословилъ царицу просвирою. Царица послѣ литургіи стояла на своемъ мѣстѣ за запоною, такъ какъ въ это время въ соборѣ происходило передвиженіе полчанъ, прикладывавшихся къ иконамъ и слушавшихъ рѣчь государя. Потомъ сдѣдовалъ обрядъ цѣлованія царской руки, какъ символъ прощанія съ государемъ. Всѣ, другъ за другомъ, подходя къ государю, поклонялись ему до земли, цѣловали руку съ радостными слезами и, отошедши, паки поклонялись передъ государемъ до земли. Затѣмъ всѣ ходили къ благословенію у патріарха. Для соблюденія порядка стояли три окольничихъ, одинъ противъ государя, другой противъ патріарха, третій у патріархова рундука-помоста, чтобы проходили чинно и по чинамъ.
На прощаньи съ патріархомъ государь опять подходилъ къ его благословенію и, цѣловавъ въ пречестную его руку, поклонялся ему по обычаю.
Выходя изъ собора южными дверьми, государь остановился и жаловалъ бояръ и воеводъ и всѣхъ полчанъ, звалъ ихъ къ себѣ хлѣбаѣсть. Столъ боярскій для воеводъ и лучшихъ людей происходилъ въ передней полатѣ Теремнаго дворца; остальные ѣли въ Столовой избѣ. Въ Передней обрядъ столованья совершился такимъ образомъ: когда гости собрались, государъ велѣлъ имъ сѣсть. Посидѣвъ немного, всталъ и говорилъ рѣчь: «Судъ бо Божій есть и честь царева судъ любитъ». Потомъ жаловалъ всѣмъ по чарушницѣ вина изъ своихъ рукъ. Снова говорилъ рѣчь, жаловалъ по второй чарушницѣ и затѣмъ велѣлъ садиться. Всѣ поклонялись и потомъ садились. Во время столованья были читаны прибранныя къ настоящему случаю поучительныя главы изъ посланій св. апостола Павла, напримѣръ, къ Римлянамъ, глава 14 и т. п.; а послѣ того читали житіе страстотерпца св. Георгія, ибо въ этотъ день прилучилась его память. Промежду этихъ чтеній пѣвчіе пѣли «мудрые и краснопопѣвистые стихи».
Къ концу столованья государь жаловалъ гостямъ по третьей чарушницѣ вина, а потомъ указалъ снимать скатерть, послѣ чего всталъ съ своего мѣста, а за нимъ и всѣ встали, такъ какъ въ ту пору соборный ключарь сталъ совершать такъ называемую Панагію, обрядъ молитвеннаго освященія и вкушенія Богородицына хлѣба и Богородицыной чаши въ честь Богородицы. По совершеніи установленныхъ молитвъ ключарь поднесъ государю панагію съ Богородицынымъ хлѣбомъ. Взявъ своею царскою рукою часть хлѣба, государь, стоя, съ опасеніемъ потребилъ.
Потомъ ключарь поднесъ ему Богородицыну чашу, изъ которой испивъ трижды, государь возвратилъ сосудъ ключарю, мало поклонившись ему. Боярамъ и воеводамъ Богородицыну чашу государь самъ подавалъ. Всѣ подходили къ нему единъ за единымъ по чину и, принявъ и выпивъ чашу, цѣловали царскую руку по чину же, какъ и въ прочихъ столахъ бываетъ. Отпустя Панагію, государь сѣлъ за столъ на прежнемъ мѣстѣ, всѣ гости стояли, и государь угощалъ ихъ романеею и краснымъ и бѣлымъ медами.
На прощаньи государь снова позвалъ бояръ и воеводъ къ рукѣ. Всѣ шли другъ за другомъ по чину. Первымъ подошелъ главный воевода князь Трубецкой. Государь принялъ своими царскими руками къ своимъ персемъ главу его «для его чести и старѣйшинства, зане многими сѣдинами украшенъ и зѣло мужъ благоговѣинъ и изященъ, и мудръ въ божественномъ писаніи, и предивенъ въ воинской одеждѣ, и въ воинствѣ счастливъ, и недругамъ страшенъ». Видя такую отеческую премногую и прещедрую милость къ себѣ, воевода со слезами до тридцати разъ поклонился государю до земли.
Таковы были сердечные проводы начальныхъ людей ратнаго ополченія.