Упомянемъ также объ одномъ немаловажномь по тому времени для вѣрующихъ и богомольныхъ Москвичей обстоятельствѣ, какое возникло по случаю освященія новаго храма. Нѣкіе прелестники наклеветали вел. князю на митрополита (Геронтія), что не по солнечному всходу, ке посолонъ, какъ солнце ходитъ, митрополитъ ходилъ со крестами около церкви. Вел. князь очень разгнѣвался на святителя, «воздвиже на него гнѣвъ великій». Оттого, говорилъ вел. князь, гнѣвъ Божій приходитъ! Возбуждены были большіе споры и пререканія. Старались найти въ писаніяхъ какой-либо уставъ объ этомь, посолонь ли ходити или не посолонь, и ничего твердаго не нашли.
Было много спорныхъ рѣчей, большинство, всѣ священники и книжники, иноки и міряне стояли на сторонѣ митрополита. Очевидцы, бывалые въ далекихъ странствованіяхъ, указывали, что такъ святили церковь, ходя противъ солнца, во святой Аѳонской горѣ. Вел. князь подъ вліяніемъ владыки Ростов. Вассіана, который, быть можетъ, и заварилъ это дѣло, и Чудовскаго архимандрита Геннадія, и только съ ними одними, стоялъ противъ митрополита. Эта сторона никакихъ свидѣтельствъ не указывала.
Много и премного спорили, но истины не обрѣтоша, каждый оставался при своемъ мнѣніи.
Споръ однако продолжался долгое время. Вел. князь остановилъ даже освященіе новопостроенныхъ церквей, цѣлый почти годъ не были освящены церкви Іоанна Златоуста (въ монастырѣ), Рождества Б-цы въ Кремлѣ съ предѣломъ Онуфрія и многія другія, въ ожиданіи, что митрополитъ положитъ на его мысли. Въ ствѣтъ на настойчивость вел. князя митрополитъ въ 1482 году оставилъ посохъ свой въ соборѣ и съѣхалъ на Симоново въ келью, взявши съ собою только ризницу. Онъ мыслилъ такъ если князь великій, пріѣхавъ къ нему, не добьетъ челомъ и роптанія своего, что посолонь ходити, не оставитъ, тогда онъ совсѣмъ оставитъ митрополичій санъ и будетъ жить простымъ монахомъ въ кельѣ. И такъ какъ на его сторонѣ стоялъ весь священный чинъ и всѣ міряне города, то вел. князь поневолѣ уступилъ и послалъ къ святителю своего сына просить, чтобы возвратился на свой столъ. Митрополитъ не послушалъ этого призыва. Тогда уже самъ вел. князь поѣхалъ къ нему и билъ ему челомъ, умоляя, чтобы возвратился на свой столъ, а самъ «во всемъ виноватъ сотворися» и обѣщалъ слушать святителя во всемъ, и въ хожденіи волю ему далъ, какъ велитъ, какъ было въ старину. Послѣ такого покаянія митрополитъ возвратился.
Въ этомъ обстоятельствѣ ярко выразилась та сторона Московскаго благочестія и Московскихъ общественныхъ интересовъ, которая впослѣдствіи мало-по-малу стала развиваться въ невѣжественное старовѣріе, послужившее къ расколу вѣрующихъ на множество толковъ и суемудрій.
Но возвратимся къ исторіи новаго собора. Въ 1482 г. храмъ былъ украшенъ иконописью. На это дѣло упомянутый Ростовскій владыка Вассіанъ еще при своей жизни (онъ померъ въ 1481 г.) далъ сто рублей мастерамъ иконникамъ: Денисію, попу Тимоѳею, да Ярцу, да Конѣ, которые и написали чудно вельми Деисусъ и съ Праздники и съ Пророки.
Исторія постройки собора весьма любопытна и съ другой, именно съ политической, стороны.
Когда лѣтомъ 1471 г. митр. Филлиппъ крѣпко сталъ помышлять о сооруженіи новаго храма, вел. князь уже былъ въ походѣ подъ Новгородъ Великій, обвиненный въ то время всеобщимъ мнѣніемъ Низовой Руси въ отступленіи отъ Православія и въ намѣреніи поддаться Латинскому королю. Тогда 14 іюля 1471 г. произошла знаменитая битва на р. Шелони, послужившая первымъ подвигомъ Москвы къ упраздненію Новгородской независимости.
Въ 1474 г. новозастроенный соборъ, доведенный уже до замкнутія сводовъ, внезапно разрушился, какъ бы предзнаменуя, что такъ съ неумѣлымъ, старымъ строительнымъ художествомъ разрушится и старозавѣтный вѣчевой порядокъ Русской жизни, именно въ Новгородѣ, какъ сильнѣйшемъ представителѣ и охранителѣ этого порядка.
Въ 1475 г., когда началась уже новая Аристотелевская постройка собора, вел. князь снова двинулся въ Новгородъ со многими людьми, но пошелъ туда миромъ пировать съ Новгородскимъ Владыкою, съ тысяцкими, посадниками и житьими людьми, со всѣми людьми Новгорода Великаго. Среди любовныхъ встрѣчъ и пировъ онъ встрѣтилъ тамъ и много обиженныхъ людей, которые, воспользовавшись присутствіемъ въ городѣ вел. князя, пришли къ нему отъ цѣлыхъ двухъ улицъ съ большими жалобами на тамошнихъ сильныхъ людей, на бояръ, на посадниковъ степенныхъ и на другихъ сильниковъ въ грабежахъ и убійствахъ. И множество другихъ жалобниковъ пришли къ вел. князю искать своихъ обидъ и насилій, понеже, замѣчаетъ лѣтописецъ, та Земля отъ давнихъ многихъ лѣтъ въ своей волѣ живяху и о вел. князехъ, своихъ отчинникахъ, небрежаху и не слушаху ихъ, и оттого много зла въ той землѣ происходитъ, между себя убійства и грабежи и домамъ разореніе, кто кого сможетъ. Такимъ образомъ, вел. князь нашелъ въ своей давней вотчинѣ то же самое, чѣмъ она начала свою Исторію почти за 600 лѣтъ тому назадъ. Вел. князь поставилъ всѣмъ, обиженнымъ правдивый судъ предъ лицемъ Владыки и посадниковъ и виновныхъ тотчасъ же отправилъ въ Москву.