— Чего смотреть, пойдем! Видишь, как эти дурачье разорались.
— Ага, так вот что?.. Ты опасаешься, чтоб эти крикуны не догадались, что ты варяг?.. Небось, я тебя не выдам.
— Смотрите-ка, ребята! — закричал один гигантского роста мясник, поглядывая через головы тех, кои стояли впереди. — Вишь какой: кругом заперся и княжеского приказа не слушает!.. Ах он разбойник, варяг!
— Да они все на одну стать, — подхватил другой. — Эх, братцы, передушить бы их всех разом, так и концы в воду. Да куда они подевались?.. То-то и есть: догадливы, проклятые, — все на площади остались!
— Пусти, братец, — сказал вполголоса Фрелаф, — мне, право, некогда, да что-то и нездоровится.
— А что, чай, лихоманка трясет?.. Ага, Фрелаф, видно, здесь не на пирушке? Что, брат, боишься?
— Боюсь? Вот вздор какой!
— Да отчего же ты дрожишь как осиновый лист?
— От досады, братец, иль ты думаешь, мне весело слышать, как они ругают варягов? Что, в самом деле, долго ли до беды? Ну, как я и сам разгорячусь?
— Небось, они тебя как раз остудят: ведь Днепр отсюда близехонько. Ну, ну, ступай, добро, храбрый витязь! Смотри только, обойди огородами, а то пойдешь без меня по улице да как в самом деле осерчаешь, так и унять-то доброго молодца будет некому. Я ведь тебя знаю: примешься крошить народ — беда: живой души не оставишь в Киеве!.. Ах он пострел! — продолжал Стемид, глядя вслед за уходящим варягом. — Эк начал шагать — по косой сажени… Ну, легок он на ногу… Посторонитесь-ка, ребята!..