— Право, не знаю, — сказал я, — у меня был барон, так, может быть…
— Барон или баронесса, — подхватил князь, — какое нам до этого дело. Ах, Алексей Семенович! Не в пору мы с вами приехали.
Вдруг двери распахнулись, и барон Брокен вошел в комнату.
— Я опять к тебе, — сказал он, кланяясь Днепровскому и князю. — Здравствуйте, господа! Послушай, Александр, не оставил ли я у тебя белый батистовый платок с розовыми каемочками?
— Вот он! — сказал князь. — Это ваш платок?
— Нет. Это платок Надежды Васильевны.
— Жены моей? — вскричал Днепровский.
— Да! Я обещал ей сегодня поутру приискать две дюжины точно таких же платков и взял один на образец. Когда я был у тебя, Александр, так, видно, как-нибудь вытащил его из кармана вместе с моим. Представь себе: вхожу в магазин, хватился — нет! На беду, я заезжал сегодня домов в десять — как отгадать, где оставил! Такая досада! А делать нечего, пришлось опять у всех побывать. Уж я ездил, ездил…
— Ну что? — спросил Днепровский, у которого лицо снова просияло. — Есть ли такие платки в здешних магазинах?
— Точно таких, кажется, нет.