— Не смейся, князь! — сказал Закамский. — Наш приятель Нейгоф говорит дело, да вот, например, не всю ли жизнь свою боролся с невежеством этот необычайный гений, который родился здесь в селе Коломенском?
— Неправда! — прервал Нейгоф. — Историк Миллер[65] доказал неоспоримыми доводами, что Петр Великий родился в Кремле.
— Быть может, — продолжал Закамский, — только здесь, в Коломенском, он провел почти все свое детство. Здешний садовник, Осип Семенов, рассказывал мне, что он сам частенько играл и бегал с ним по саду.
— Какой вздор! — подхватил Возницын. — Сколько же лет этому садовнику?
— Да только сто двадцать четыре года[66].
— Miséricorde![67] — закричал князь. — Сто двадцать четыре года!.. Да разве можно прожить сто двадцать четыре года?
— Видно, что можно.
— Ах, батюшки!.. Сто двадцать четыре года!.. Ну, если мой дядя… Да нет, нынче не живут так долго.
— А ты, верно, наследник? — спросил Возницын.
— Единственный и законный, — отвечал князь, вынимая свои золотые часы с репетициею. — Господа! — продолжал он. — Половина второго, теперь порядочные люди в городе завтракают, а мы в деревне, так не пора ли нам обедать?