— Не ори ты! — сердито окрикнула мать.
— Говорю, спит. Слышишь? — успокаивает Мавра.
— Только бы не узнал. И так‑то все в думах убивается.
— А то разь не убьешься… А сама девка‑то как? — спросила Мавра.
— Ее не было.
Я начинаю догадываться, в чем дело. Мать где‑то потерпела поражение из‑за меня, но где, у кого?
— Картошка готова! — звонко крикнул братишка, будто такая радость — вымыть картошку.
Мать сливает грязную воду, наливает свежей й сердито ставит чугунок в печь.
Разговор у баб внезапно переходит на Гришку–матроса.
После того как Гришка вдребезги разнес сени у тещи, он сам слег в постель. Ничего не ел, только пил и до того исхудал, что мать и снохи забеспокоились.