Проснулся от холода. На востоке горит заря. Надо мной чистое небо, почти не видно звезд, лишь одна крупная, желтая, как одуванчик, стоит не мигая.
А Ванька спит. И пусть его спит на свежем воздухе. Так сонного и домой привезем.
— Где… мы… едем?
— Да ты не спишь? Скоро дома будем, Ваня, — говорю я. — Ты не зазяб?
— Есть… немного, — отвечает он дрожащим голосом.
— Может, промнемся? — предлагаю ему и спрыгиваю с телеги.
Он кивает головой. Андрей останавливает лошадь, я помогаю Ваньке сойти. Как он ослаб! Едва удерживаю его, взяв под руку, и мы тихо плетемся обочиной.
«Эх, Ванька, — с горечью думаю я, — ты ли это? Где же тот удалой Ванька, здоровяк, смельчак?»
Не один год мы пасли с ним коров, дружили, ругались, но никогда не дрались. Это он обучил меня как следует хлопать плетью, он заставлял меня как можно больше есть у богатых «на череду», он смело лазил к попу в сад за яблоками. И курить научил меня он, и о коровьих повадках рассказал он, и многое еще другое преподал мне в жизни вот этот Ванька. Нет, не этот, а «тот»!
От того Ваньки только и остались зубы одни: ровные, чистые.