Игнат крепко прижал мешок к груди, а я продолжал:
— Только старуху не спрашивай. Знаешь, начнет она, как, что да почему боитесь…
— И ты не говори.
Я — могила. Вот еще думаю, Игнат, ночевать так и эдак нам резон. Кто нас гонит в темь? Оберут, убют…
— Да, — оглядываясь, промолвил староста, — надо переночевать. Держи мешок, я управлюсь.
Игнат затащил телегу под навес, открыл ворота, увел лошадь во двор. Я стоял с мешком чужих денег. Й удивительно: мне вдруг стало страшно. Так и казалось, вынырнет из‑за угла кто‑то мохнатый в тулупе, набросится и задушит. Как Игнат, я крепко прижал к груди сумку с деньгами.
Облегченно вздохнул, когда вернулся староста. Он не без тревоги спросил:
— Сумка дела?
— Будь она проклята. Страху сколько!
Игнат даже обрадовался.