— Поверил? А то небось смеялся, как я побежал к телеге?
На крыльцо вышла Арина, глубоко вздохнула и во всю силу легких закричала:
— Елька–а, Са–анька!
Я подумал: «Разве девки услышат? Еще неизвестно, где они. Может, на другом конце улицы». К моему удивлению, с противоположной стороны звонко ответили:
— Иде–ом!
Женщина ушла. Игнат тоже пошел, а я задержался. Мне хотелось украдкой, при свете лампы из окна, посмотреть на Лену. Скоро возле мазанки послышался шорох, потом показались девки. Первой торопливо шла Санька, грызя подсолнухи, за ней, чуть вразвалочку, Лена. Вот она… моя Лена. Моя? Да, я уже привык мысленно быть с нею, считать ее своею. Как она хороша показалась мне в луче света из окна. Словно молния ее осветила. И сердце вновь забилось и в ушах чей‑то голос: «Она, она».
Подождав, пока пройдет волнение, я причесал волосы и с замиранием сердца открыл дверь в избу.
— Долго–долго пропадаете на улице, — проговорил я, подавая Лене руку. — А мать беспокоится, охает — г не домовой ли, слышь, утащил сразу двух сестер.
— Никто нас не возьмет, — крикнула Санька. — мы вон какие! — и она сжала кулаки. — Всыплем.
— Ты всыплешь, — сказал я, — а вот Лена, пожалуй, и руку не поднимет.