— Нынче опять зовут читать, — говорит отец. — Высох весь.
— Я тебе, отец, еще пострашнее что‑нибудь подберу.
— Подбери. А то начну «блажен муж», он сердится. Начал «векую», он меня но–матерну.
— А знает старик, что царя свергли?
— Не велят говорить. Опять, слышь, паралич хватит.
— А им‑то что?
— А вот что. Есть слух — у него где‑то деньги спрятаны. Вот и ждут, — кому откажет.
— Ты бы выпытал. На грехи намекай.
— Грехов у него, верно, много. Все какую‑то Марью вспоминает.
— И три с полтиной долгу ей?