— Правда, сынок.
— Это Леньки Крапивника мать.
Отец посмотрел на меня, и догадка озарила его лицо. Прищурившись, он протянул:
— И–ишь ты–ы ведь…
— То‑то и есть. Но ты никому не говори. Даже мамке, а то она — Мавре, а Мавра всему свету.
Из сеней выходят куры. Сзади важно выступает отчаянный петух Наполеон. Взглянул на меня, тревожно подал голос.
— Иди, Наполеон, иди, не трону. Боев тебе предстоит много.
Петух приостановился и, как бы слушая, в разные стороны водит своей головой с треугольным гребнем.
— Гляди‑ка, Петя, твой друг идет, — сказал отец.
По дороге в верхний конец важно шагал чуть–чуть прихрамывая, но уже без палки, «мой друг» Илья. Как он разодет! Меховая шуба, крытая сукном, каракулевая «вдоль улицы» шапка, сапоги с калошами! Тесть — вор Палагин, видно, возлюбил дурака–зятя. А может быть, и вместе воруют!