— А местами — не гляди, что морозы стоят лютые, — продолжал старик, — она, матушка, и сейчас колобродит, противится, на свободу хочет. А бывает, и лед есть, да не шибко толстый. Человеку, либо коню — нипочем, ну а вашим красавцам, пожалуй, не пройти.
— А места эти вам известны? — спрашивали участники похода.
— То-то и дело, что нет, — отвечал старик. — Кто его знает, где прорвет река. Сейчас, скажем, в одном месте вырвется, — мороз разъярится, схватит, скует ее, а она в другом месте лед рванет. А чтоб узнать, где живая вода стоит, смотреть нужно. Днем это легче. Ночью особый глаз нужен, не пропустить бы…
Боясь полыний или тонкого льда, стараясь уменьшить давление на лед, экспедиция вела тракторы развернутым строем. Трактористы внимательно, до рези в глазах всматривались в заснеженный лед, вслушивались, не раздастся ли сквозь рокот моторов зловещее потрескивание.
Но колонна вторые сутки двигалась по реке, а лед все лежал, твердый, словно камень.
— Вот это дорожка! — радовались трактористы.
В первые сутки прошли 80 километров. Во вторые 100.
— Эх, ехать бы так до самого Якутска, — мечтали люди.
К Лене привыкли, Лену перестали бояться, и напоминания механиков и Козлова о полыньях, о тонком льде принимались уже со скрытой усмешкой.
— Ладно, мол, страховаться. Разве ж может вода не застыть при таком морозе!