— Ай, хорош твой челябинский Илья Муромец, — сказал Абрамов, кивая в сторону Дудко, — замечательный работник, прекрасный человек.
Харитонов уже отвел свой трактор от второй машины и ехал на помощь Самарину. Вобликов немного постоял, затем пустил трактор вперед и… машина вновь забуксовала на месте.
— Что это он? — удивился Абрамов. — Ведь и место не особенно крутое.
— Действительно, странно, — согласился Козлов, внимательно наблюдая за действиями Вобликова.
Сзади нарастало гудение: Харитонов помогал третьей машине преодолеть трудный участок пути. Не доезжая до буксующей машины Вобликова, Харитонов ослабил трос, Дудко быстро снял петлю с крюка третьей машины и отскочил в сторону. Самарин сделал короткую, почти неуловимую остановку и снова пустил трактор. Гусеницы провернулись один раз вхолостую, но потом нащупали твердый грунт. Довольный тем, что на глазах начальства, он, Самарин, обгоняет соревнующегося с ним Вобликова, Самарин с первой скорости перешел на вторую, трактор пошел быстрей. Когда машина поровнялась с Вобликовым, Самарин перегнулся влево, крикнул: «Держись, Вобла, за мои прицепы, авось, вылезешь!», и громко захохотал. Потом он быстро скинул рукавицу, вложил два пальца в рот и пронзительно свистнул. Машины разошлись. Вобликов некоторое время еще пытался сдвинуть груз, но по приказу Козлова остановил машину и сидел, нахохлившись, не глядя по сторонам. К подъему подходила четвертая машина.
В чистом голубом небе ни облачка. Ослепительно светит солнце. Полное безветрие, и только мороз заметно усилился. Козлов наблюдает за тракторами и чувствует, как сквозь плотный стеганый ватник, теплую меховую куртку и шерстяное белье к телу незримо пробиваются тонкие, острые иглы мороза.
«Застоялся, — решил Козлов и пошел навстречу последним тракторам. — Почему же трактор Вобликова забуксовал на сравнительно пологом участке пути? Ведь по такому пути машины обычно идут совершенно свободно…»
— Василий Сергеевич, трите нос! — крикнул Белоусов. — Трите, не то поздно будет.
Козлов схватился за конец носа и не почувствовал его. «Только этого сейчас нехватает», — недовольно подумал он, зачерпнул с крыла автомашины снег и стал тереть им нос, подбородок, щеки. Сухой пылевидный снег рассыпался под рукой, Козлов загребал новую пригоршню и снова тер. Лицо горело все сильнее и сильнее, нос уже побаливал.
— Вот теперь полный порядок, товарищ помпотех, — доложил Белоусов и засверкал в улыбке зубами.