— Ты, Саша, вот что, — обратился к нему Козлов, — нагони наши первые машины — те, что вперед ушли Предупреди, чтоб далеко не отрывались от нас, но чтоб и не останавливались ни на одну минуту. Хоть самым медленным ходом, но чтобы шли. Понял?
— Все в точности понял. Разрешите ехать?
— Давай!
Прекрасно отрегулированный и утепленный Белоусовым, мотор полуторки взревел, и машина умчалась.
«Почему же все-таки Вобликов застрял там, где свободно прошли Соколов и Самарин? — думал Козлов. — Впрочем, если разобраться детально, Самарин тоже не так уж свободно прошел. У него вначале гусеницы провернулись, и лишь при втором заходе трактор двинулся. Соколов пошел прямо, без всякого проворота гусениц. И Самарин быстро набрал скорость, едва стронувшись с места. В чем же причина?»
К подъему в паре с «выручальным» подходила машина Воронова. Из-под полозьев тяжелых саней доносилось шипение. Когда полоз, продавив слой снега, натыкался на камень, вспыхивала искра и тотчас гасла.
«Снег под полозьями! — вдруг подумал Козлов. — Ведь, несмотря на мороз, он плавится? Груз тяжелый трение очень сильное… Это, пожалуй, объяснение. Тонкий слой снега плавится, разжижается. А как только сани остановятся, трение прекращается, снег замерзает и… схватывает, примораживает полоз Вот почему Соколов, сумев отцепиться от Харитонова без остановки, продолжал двигаться дальше. Самарин остановился на миг и еле сдвинулся с места. А Вобликов обрадовался, что выбрался на ровный участок, постоял чуть дольше других и застрял. Похоже на правду». Оставалось проверить это на практике. Подойдя к Дудко, Козлов сказал:
— Иван Григорьевич, мне кажется, второй трактор застрял потому, что когда снимали трос после буксировки, Вобликов прервал движение. Если бы он не остановился, трактор пошел бы дальше. Хорошо бы для проверки попытаться снять трос на ходу, не останавливая машины.
— А чего ж? Это можно! — уверенно ответил Дудко.
— Можно, — согласился Козлов, — но опасно. Трактористу ведь не видно, что ты под радиатором делаешь: трос с крюка снимаешь или под гусеницей лежишь. А попасть под эту гусеницу сейчас очень легко: наледи, снег скользкий, поскользнешься немного — и все.