— Ступайте. Мне почудилось... Во сне...
Лакеи бесшумно вышли, погасив люстру. Но Ринган уже не мог лежать спокойно. Какое-то страшное предчувствие вдруг птицей забилось в его сердце. И он опять позвонил.
— Узнайте, — сказал он и остановился. — Узнайте, — повторил он с усилием, — здоров ли Эдуард!.. Мне снилось... Узнайте только, и больше ничего!..
Он ждал. Прошло, как ему показалось много времени. Ожидание стало томительным, перешло в страшное беспокойство. Но странно, он не решался звонить... Он прислушивался, затаив дыхание. Раздались поспешные шаги.
К его удивлению, ненавистный ему Нойс вошел в комнату.
— В чем дело? — вскричал Ринган, хватаясь за грудь и боясь, что шум в висках помешает ему расслышать ответ.
— Эдуард снова пропал! — резко ответил Нойс. — Его нигде нет.
* * *
А в голубой гостиной в это время Томас Ринган занимался странным делом — сжигал в камине какую-то пеструю ленту и какие-то черные волосы. Зубы у него стучали, как у больного лихорадкой.
Его жена сидела тут же в кресле и бессмысленно смотрела на огонь. От времени до времени и она вздрагивала так, словно ей было очень холодно. Пахло паленым.