«Внимание! – прошептал Трибуле. – Мадемуазель де Круазий выйдет искать меня… О, что за дрожь! Я трушу!.. Нет, я не дрожу, не хочу дрожать!»
В этот момент какой-то шум послышался в коридоре. Трибуле побледнел. Он открыл дверь и схватил руку женщины, бегущей с горящей свечой по коридору.
– Что случилось? – спросил Трибуле.
– Герцогиня де Фонтенбло исчезла из Лувра!
Трибуле выпустил женскую руку и упал бесформенной массой, как подкошенный. Глухой стон вырвался из его груди.
XXIX. Прибрежная таверна
В тот же самый вечер в укромном уголке Двора чудес, где Манфред быстро выздоравливал под воздействием бальзамов и мазей Джипси, уединились двое друзей… Двое братьев…
Лантене, в задумчивости, облокотился о подоконник и неподвижно смотрел в черное небо, будто ожидал восхода какой-то звезды или проблеска вдохновения. За его спиной быстрыми шагами ходил по комнате Манфред. Губы его изогнулись в иронической усмешке, одновременно и горькой, и высокомерной. Этой улыбкой он, казалось, бросал вызов своей судьбе.
После налета на Лувр, после той эпической минуты, когда Лантене вынес на руках окровавленного Манфреда, они ни словом не обменялись по поводу интересующего их обоих дела. Однако они давно научились читать мысли друг друга по выражению глаз. Лантене знал, что друг его ежесекундно отчаянно сопротивляется невозможной и торжествующей любви.
Манфред же знал, что Лантене только и мечтает о том, как бы поскорее вылечить друга. Они молчали… И в то же время чувствовали, что пришло время заговорить.