– О чем ты думаешь? – начал Манфред, плохо скрывая свое нетерпение. – Похоже, совсем не о том, что сегодняшним вечером не удастся заняться астрономическими наблюдениями. Взгляни на небо. Оно такое темное! Куда делись звезды? Они попрятались, злодейки, потому что в сердце моем недостаточно темно!

– Манфред!

– Да!.. Клянусь рогами Люцифера, что даже небо отказывает мне в милостыне на улыбку!

И он продолжил свою нервную прогулку.

– А о чем ты сам думаешь? – спросил Лантене медленно и степенно, как он обычно говорил. – Ты мечешься в клетке, мой бедный больной лев!

– Я просто хожу! Хожу, чтобы не сидеть… Заметь, что только что я сидел, чтобы не ходить… Да что там! Сидя или стоя, засыпая или бодрствуя, я тоскую, брат… ужасно тоскую.

– Успокойся, Манфред, прошу тебя! – сказал Лантене, обеспокоенный чрезмерной раздраженностью друга.

– Послушай… Вчера или позавчера… точно не помню, потому что все дни мои похожи друг на друга… я встретил двух монахов… Они спросили у меня дорогу к своему монастырю… Напились они, что ли? Или я был пьян?.. Я показал им дорогу, стараясь держаться подальше от них, потому как не люблю это отродье… тогда они меня благословили…

– Аминь! – проговорил Лантене, тщательно наблюдавший за улицей.

– Слушай дальше!.. Я пошел осушить фляжку старого вина в корчму, которую мадам Грегуар заполняет своим очарованием… Наливая мне бокал, она поцеловала меня в губы… Этот поцелуй и старое вино оставили на губах какой-то едкий вкус, вызвавший отвращение…