– Месье Трибуле, – сказал ему Монтгомери, останавливаясь в проходе, – помните, что я задержался с отправкой вас в Бастилию. Этого было достаточно, чтобы король одумался.
– Месье де Монггомери, вы оказали мне такую службу, какую я никогда не забуду в жизни… Окажись вы сейчас в кордегардии, мы бы поговорили о том, что я мог бы сказать о короле, столь вам приятном.
Он повернулся спиной, а сияющий Монтгомери принялся размышлять, о чем он мог бы спросить.
Тем временем Трибуле обходил рассеявшиеся по залу группки придворных. Он кого-то искал. Когда он проходил мимо Дианы де Пуатье, она бросила окружавшим ее придворным:
– А вот мой Трибуле, который ищет маленькую герцогиню, известную как мадемуазель Добродетель…
– Рискую не найти ее, – горько улыбнулся Трибуле.
– Почему же, шут?
– Потому что вы здесь пребываете, мадам… Но невозможно оказаться поблизости от вас той, кого вы назвали мадемуазель Добродетель!
– Еще более дерзко, чем когда-либо! – прогудел один из дворян.
– Оставьте! – презрительно бросила Диана де Пуатье, прятавшая за усмешкой прилив бешенства, вызванный двусмысленным ответом Трибуле.