Душноватый, горклый запах полыни и каких-то еще степных трав шел от прогретой за день земли. В небе зажглась одинокая звезда и влажным зеленоватым светом засияла над почерневшими холмами. Где-то далеко прогрохотал поезд, и стало еще тише вокруг.
Во всем мире были теперь только эта звезда да он, Пташка.
Что же, однако, делать?
Дядя Федя сказал: «Нам к самому Дону». Значит, и Настя там. Туда и надо идти!
Пташка вспомнил, что на карте, которая висела у них в классе, расстояние между Волгой и Доном, там, где проводят канал, было совсем небольшим - каких-нибудь два сантиметра. Пташка уже знал, что это только на карте два сантиметра, а на самом деле гораздо больше. Но все-таки он точно не представлял, сколько верст до Дона.
«А сколько бы ни было - обратно возвращаться не буду, - решил Пташка. - Жаль, что пожитки, и бутылка с молоком, и лепешки остались на полуторке. Ну что ж! Ребята говорили, что человек может даже совсем без пищи прожить шесть, а то и семь дней!»
Эта мысль ободрила Пташку.
Он встал и снова пошел вперед.
Шоссе тянулось теперь по самому краю неглубокой лощины. За ней виднелись во мраке причудливые очертания земляных холмов, у подножия их горели электрические фонари и под ними были кое-где люди. Тени этих людей, отбрасываемые далеко в степь, были такими громадными, что, казалось, там ходят великаны. Да и кто, кроме великанов или богатырей, мог бы нарыть эти земляные горы!
Пташка свернул с дороги и храбро направился в темноту. Он шагал, спотыкаясь на кочках, потом набрел на след, накатанный самосвалами.