- Обожди, сынка! - сказал он не оборачиваясь. - Сейчас я кончу: еще десять минут.
Сева сделал рукой предупреждающий знак, оба мальчика застыли у стены.
Приподнявшись на цыпочках, Пташка с любопытством смотрел в окно. Он видел, что концом нижней палубы, заставленной лебедками, землесос почти упирается в берег. Вода ревела и пенилась перед ним, как за кормой большого корабля. Должно быть, эта вода и размывала постепенно берег, а затем вместе с землей втягивалась, как бы всасывалась, в широкую трубу, протянувшуюся через всю палубу.
Стафеев внимательно следил за работой землесоса и по временам нажимал то одну, то другую кнопку.
Сбоку над «верстаком» были вделаны в стену приборы, похожие на часы, только с другими знаками на циферблатах. С глубоким почтением Пташка разглядывал таинственные названия: манометр, вакуумметр…
Неожиданно гул смолк, и Пташка услышал нежную музыкальную мелодию, возникшую где-то неподалеку.
- Идите ко мне в каюту, - сказал Стафеев. - Я сейчас…
В каюте, куда пришли мальчики, стояли койка, покрытая солдатским одеялом, столик с чернильницей. В углу, на маленькой тумбочке, поблескивал зеленоватым огоньком ламповый радиоприемник.
- Ну, жара! - сказал, появляясь на пороге, Стафеев. - Перед дождем, что ли, так парит?… А что это за мальчик? - спросил он, только теперь обратив внимание на Пташку.
- Это тети Настин брат, - сказал Сева. - Он только сегодня приехал.