Пташка видел, что Власьевна недовольна его отъездом, и, боясь, что она вздумает его удерживать, поскорее снял с вешалки свое пальтецо; поплевал на щетку и почистил ботинки. Оставалось только потуже затянуть ремень с настоящей матросской бляхой, надеть кепку, и он был готов!
Белый катер все еще стоял у сходней. Моторист, завидев дядю Федю, кивнул ему и стал заводить мотор.
- Разыскали, значит, тебя! - сказал он Пташке. - Ну, садись на корму, да смотри на ходу не вставай!
Пташка обрадованно шагнул через борт. Вот уж не ожидал он, что придется прокатиться на таком катере!
Власьевна протянула ему бутылку с молоком и сверток с лепешками.
- Скажи Настеньке - напишет пусть мне: как вы там… Не обижайся, коли что, - добавила она. Доброе лицо ее вдруг некрасиво сморщилось, и слезы часто закапали из глаз.
«Что ты, Власьевна? Ведь все так хорошо сейчас», - хотел сказать Пташка, удивляясь, что она плачет. И вдруг ему самому нестерпимо жаль стало расставаться с ней и захотелось чем-нибудь утешить ее. Он почувствовал, что глаза его туманятся. Но в это время мотор завелся, катер дернуло, и Пташка, покачнувшись, неловко сел на скамью.
Власьевна еще что-то говорила ему, но уже ничего не было слышно: вода, гудя, вспенилась за кормой, и катер пошел.
ПТАШКА ОСТАЕТСЯ ОДИН
Вы, конечно, сами понимаете, как хорошо мчаться на моторном катере по могучему речному раздолью. Пташка и оглянуться не успел, как исчезли из глаз знакомые места. Катер, взметая брызги, обогнул песчаную косу и понесся вдоль берега.