Хотя Пташка и родился и вырос на реке, но до сих пор ему приходилось плавать только на барже да на обыкновенной весельной лодке. У него дух захватывало от быстроты. Иногда казалось, что он поднимается над водой и несется по воздуху, подобно летающей рыбе. Дядя Федя только изредка поглядывал на Пташку, но не говорил ни слова. Да разговаривать все равно было бы невозможно: так сильно гудел мотор.
Вскоре, не сбавляя хода, они повернули к правому берегу, пронеслись мимо стоявших у самой воды серых заводских зданий и причалили к старым сходням.
Дядя Федя поблагодарил моториста и стал подниматься на глинистый невысокий берег. Пташка последовал за ним.
- Это мы куда приехали? - спросил он.
- На судоверфь. Тут у меня втулка вытачивается для экскаватора. Заберем и поедем дальше. Нам к самому Дону.
- Тоже на катере?
- Нет, зачем, он тут и останется. А мы на грузовик пересядем. По степи на катере пока нельзя. Вот пророем канал, тогда - другое дело.
У заводских ворот их встретил паренек в синей футболке. Дядя Федя называл его Гришей. Втулка, оказывается, была уже выточена и погружена, оставалось только выправить пропуск, чтобы вывезти ее с завода.
Взрослые ушли, а Пташка остался ждать. Солнце припекало сильнее, чем на реке. Хотелось пить. Пташка вспомнил, что у него в кармане уже давно хранится маленький серебряный гривенник. Он достал его и у продавщицы воды, стоявшей у ворот со своей голубой тележкой, выпил два стакана газированной воды без сиропа. Гордое сознание самостоятельности и свободы овладело им. Вода приятно отдавала в нос.
Пташка собрался было перейти через дорогу - в тень под деревья, но в это время открылись заводские ворота и из них выкатилась старенькая полуторка с обшарпанными бортами.