- Что это у вас? - спросил Пташка.
Но Стафеев только с досадой махнул рукой.
- Вот сделаешь глупость, а она на всю жизнь остается, - сказал он.
Когда они вернулись в каюту, он расстелил на столе газету, достал хлеб, зеленый лук, сел и, поставив перед собой миску с тушеным картофелем и мясом, стал есть.
- К этому бы хозяйству да полтораста капель! - мечтательно проговорил он. Щеки его надувались, он с хрустом откусывал продолговатые белые головки лука, как будто лук совсем даже не горький.
- Папа, - сказал Сева, - вот Пташка не верит, что тут море будет. Ведь правда будет?
- Даже целых два, - ответил отец. - Одно вот тут, с левой стороны. А второе, поменьше, мы сами накачивать будем.
- Как это? - удивился Пташка. - Разве море накачивают?
- Да, вот мы накачаем! - сказал Стафеев таким тоном, как будто он собирался сделать самое обыкновенное дело.
Пташка смотрел на него, открыв рот. У него вдруг мелькнула мысль, что, может быть, этот человек какой-нибудь великан - недаром же он надевает великанские боты, каких даже и быть не может у обыкновенных людей, и ест лук целыми головками, совершенно не морщась.