Фатима, не хоронясь от дождя, все еще объясняла что-то паромщику.
- Глядите, хуже бы не получилось! - сердито и как бы угрожающе сказал тот и пошел к парому.
Черная туча над берегом треснула, извилистая огненная щель ослепила глаза.
Пташка вобрал голову в плечи. Сева и Настя поежились тоже.
Фатима, с мокрыми, лоснящимися волосами, села за руль, и машина, разбрызгивая колесами лужи, въехала на дощатый настил парома, с которого потоки дождя смывали сор.
- Э-эй! - с каким-то веселым и отчаянным задором выкрикнул паромщик.
Весь уже мокрый, в гимнастерке, прилипшей к спине, он, напрягаясь и откидывая корпус, стал тянуть трос.
Фатима снова выскочила наружу, и Настя, наскоро накинув свою брезентовую куртку, последовала за ней.
- Чекуши, чекуши берите! - кричал паромщик, подталкивая ногой валявшиеся чурки, похожие на рукоятки топора.
Девушки схватили чекуши и, цепляя ими за трос, перехватывая, стали тянуть.