— Военными корреспондентами… У нас тут есть представители китайских, японских, тибетских, сиамских газет. Мы ведь не дикари.
В это время послышался звук трубы.
— Это сигнал к началу казни, — сказал офицер. — Мы встретимся на площади, теперь пойду к вашим дамам.
На площади я снова увидел своих товарищей и маршала Ду в толпе офицеров. Вскоре привели доктора, уже предупрежденного об ужасной казни, которая его ожидала. Лицо его было подернуто зеленоватой бледностью трупа, борода, вчера еще черная, поседела; он не мог идти, и палачи тащили его под руки.
Его уложили, полураздетого, навзничь на каком-то специальном деревянном станке и привязали руки и ноги к кольям.
Затем помощник палача, раскалив докрасна на жаровне железные щипцы, провел ими по животу нашего несчастного товарища, от одного бока до другого.
Ужасающий вопль вырвался из груди жертвы, а помощник провел щипцами вторую полосу немного повыше первой.
Палач взял небольшую клетку с крысой, поднес ее к телу истязуемого и осторожно приоткрыл как раз над отверстием, которое прожег щипцами помощник.
Крыса скользнула в отверстие. Она грызла внутренности несчастного; это было ясно по страшным судорогам, сотрясавшим его тело, и дикому вою, в который превратились его крики…
Обе подруги мисс Ады лишились чувств, их головы бессильно повисли над колодками. Мисс Ада казалась каменным изваянием. Я чувствовал, что готов потерять сознание.