Он ушел на работу, а старая Хити и Пинем робко вошли в свою хижину.
— Ну, ребята, построиться!
И вот через минуту по тропинке они уже шли гуськом к сверкающим на солнце водам Нила.
Впереди весело бежал на трех ногах Шарик, а сзади шел дядя Масперо.
Вслед им из деревни, из каждой двери лачуги со страхом на них смотрели дети, старики и старухи (взрослые все ушли на постройку пирамиды). Некоторые из старух делали рукой в воздухе какие-то знаки, которые должны были, как они думали, предохранить, их от злых чар волшебников, появившихся в деревне.
— Ну и темные головы, — сказал дядя Масперо, — и эта темнота всегда бывает там, где насилие богатых и знатных держит трудящихся в постоянной нужде и борьбе за кусок хлеба. Тьма и суеверия всегда выгодны богатым и знатным…
— Да, это верно, — ответил Сережа. — Только власть самих трудящихся рабочих и крестьян — советская власть, только она заинтересована в просвещении трудящихся масс и освобождении их от рабства религии, суеверий и предрассудков.
Вот бы им установить Советскую власть… хорошо бы было. Ведь рабочих и крестьян гораздо больше, чем придворных блюдолизов и жрецов, — мечтательно произнес Ваня Петенко. — Надо будет завтра поговорить об этом с Фоше. Он хороший парень. Из него бы хороший комсомолец вышел.
— Дядя Масперо! — крикнул Костя Черняков. — А ведь я для них более подходящие книжки разыскал: Власенко — «Есть ли бог» и Ярославского «Как рождались, жили и умирали боги.» Жаль, что они тогда разбежались.
Серебряная лента Нила уже блестела между группами пальм и сикомор. По сторонам тропинки, куда только хватал взор, зеленели посевы, там и здесь можно было заметить серебряные змейки воды в оросительных каналах.