Не может: чужеземцы, покушающиеся на веру в богов и оскорбляющие его жрецов — достойны смерти…
— Да… Да… Смерть им… — пронеслось по зале гулом многих голосов.
И чей-то резкий и визгливый голос прорезал этот гул:
— Крокодилам их. Священным крокодилам…
И вот снова раздался глухой голос верховного жреца.
— Итак смерть… Но кто из вас возьмет на себя добровольно обязанность пойти и привести сюда дерзких хулителей нашей веры?
— Небсхед… Небсхед… — раздалось несколько голосов. Небсхед, вспомнив собаку и мертвый огонь, снова задрожал, побледнел и заплетающимся языком ответил:
— Нет, только не я… я сделал свое дело, донес о преступниках… я бежал… я устал… Только не я, пусть другие…
— Нет… нет… пусть Небсхед, — закричало снова несколько жрецов. — Он знаком с ними, он их видел, он знает, где они. Он лучше сделает это, чем мы…
Шум голосов и выкрики: «Небсхед, Небсхед!» все усиливались. Видно было, что желающих взять на себя поручение арестовать иноземцев не находилось среди жрецов.