— Ваши? — спросил он, склоняясь к Салавату.
— Наши.
Они подскакали вплотную к толпе. Здесь шла молчаливая давка. Казаки древками пик преградили улицу поперёк. Толпа рвалась, но не могла сломить крепкой казачьей стены. Озлобление толпы накалялось задорными криками, долетавшими из далёких задних рядов. Вот-вот заварится жаркая свара…
— Кто не пущает народ к своему государю?! — выкрикнул Пугачёв, подъехав к толпе.
— Бунтуют башкирцы, ваше величество, — чётко отрапортовал хорунжий. — На вашу персону грозятся…
— Врёшь, собачий ты сын, не одни башкирцы — и заводские на вас, изменников. Ты царю не клепи! — откликнулись из толпы.
— Пики убрать! — приказал Пугачёв.
— Яшагин[16] царь Пётра Федорыч! — выкрикнул Салават. — Яшагин!
— Яшагин! — подхватила толпа и хлынула в улицу, заливая её и смешав ряды казаков, по приказу царя убравших свои пики.
Салават выхватил горящий фонарь из рук казака и поднял его, освещая лицо Пугачёва.