Она тоже рванулась к нему, но вдруг опомнилась и отшатнулась…
— Погубитель ты мой! Уйди, окаянный! Уйди!! — закричала она.
— Зачем «погубитель», Оксанка? — недоумевая, спросил Салават. И вдруг понял сам. Он увидел большой живот этой женщины. Ей скоро пора родить, а она тут одна в лесу со своим добришком на раненой лошади, а у неё его сын — сын Салавата… — Оксанка, сын будет! — воскликнул он радостно, позабыв, что вокруг кипит бой, что враг может прорваться в любое мгновение, что он сам должен быть со своими воинами, а не в лесу разговаривать с женщиной. — Как ты одна?..
— Уйди, говорю! Как одна, так одна! А тебе что за дело!..
— Оксанка, ты сына родишь. Мой сын! Ему как без тятьки?..
— Как рожу, так вскормлю. Без тебя обойдусь! — со злыми слезами выдавила она через силу. — Лошадь найди мне другую — вот то для тебя забота!
Лошадь найти было не сложное дело. В лесу их бродило много. Салават по натёртой холке узнал ходившую ранее в хомуте, изловил.
— Тебе за царём не поспеть, — сказал Салават, запрягая ей лошадь. — Куды ж ты поедешь?
— А куды же теперь? Батюшка бог весть ведь где… Может, к нему доберусь… А куды же мне деться? Куды война — туды я… Москву воевать, сыну отца на Москве поискать…
— Зачем на Москве искать? Вот ведь я! Поезжай домой, живи дома, приеду к тебе… Твой тятька тоже домой приедет, а так ведь война вон какая большая. Потеряешься — где искать будем?! — с искренней тоскою сказал Салават.