— Когда проголодается, сам найдет, — сказал дядя Миша.
Целый день мы на базе беспокоились о котенке, слыша выстрелы с вражеского берега.
Но коту ничего не сделалось. Когда мы следующей ночью вернулись и приступили к работе, он с интересом следил за нами из темноты зелеными огоньками глаз. Сидя на корме, он внимательно смотрел, как мы спускались и поднимались из воды. Может быть, по-кошачьи думал, что это мы ему ловим рыбу на завтрак.
На корме он проводил большую часть ночи. Видно, крейсер ему был родней, чем водолазный бот.
Когда на корме ему становилось совсем невтерпеж от холода, он приходил к дяде Мише и свертывался воротником у него на шее.
Однажды звездной ночью гитлеровцы, видимо, заметили какое-нибудь наше движение и сделали по кораблю несколько орудийных выстрелов. Снаряды пролетали над кораблем и разрывались в воде. Но водолазов не оглушило, все были во-время подняты из воды.
Мы думали, что котенок от выстрелов сразу сбежит с крейсера на водолазный бот. Но он то округлял, то суживал свои зеленые глаза и не думал уходить. Он даже презрительно зашипел, когда Никитушкин, удирая из воды от подводных взрывов, ударился головой о заклепки бронированного крейсера и помял свой медный шлем.
Все мы под вой снарядов попадали на палубу бота и прилипли к доскам. А котенок, наоборот, как услышал звук снаряда, сразу поднялся на палубу и выгнул спину. Зеленые огоньки его глаз так и заблестели в темноте. Когда снаряды шлепнулись в воду, он только встряхнулся и снова спокойно лег на корму.
— Видать, обстрелянный кот, — сказал довольный Никитушкин.
— Молодец!