Понатешился над нами шторм в эту ночь. На тросе всю ночь нас дергало, как петрушку в кукольном театре. Но в обиду мы себя не дали, закончили заделку пробоин и начали откачку воды из корабля.
Пустили в ход все наши отливные средства и качали целый час. С трепетом ждали, когда всплывет крейсер. Но крейсер не всплывал.
Что такое? Неужели кто-нибудь из нас плохо работал и неплотно заделал пробоины?
Решили пустить в ход электропомпы самого крейсера. Корабль показал часть палубы и на этом остановился, выше не пошел. Было ясно, что где-то осталась незаделанная пробоина. Тут мы заметили, что едва крейсер стал подниматься, кот заметался по палубе и куда-то исчез. Куда же он мог деваться? Неужели испугался помпы? Стрельбы артиллерийской не пугался, а тут струсил. Осмотрели всё — на палубе его нет. Снова занялись помпами, шутка ли, столько ночей работы проделали, а корабль не всплывает. В тревоге совсем забыли о котенке. И вдруг откуда-то снизу, словно из подземелья, раздался жалобный писк.
— Он внизу, — догадался Никитушкин.
— Наверно, в шкиперскую побежал. Пойду, спасу тварь! — сказал дядя Миша и полез в люк.
Долго не выходил обратно. Мы уже думали, что и он пропал вместе с котенком, — там, в темных лабиринтах крейсера, немудрено заблудиться и захлебнуться где-нибудь в отсеке. Потом слышим глухой голос:
— Спускай водолаза! Нашел!
Бросились к люку, и оттуда поднялась рука с мокрым дрожащим котенком.
— Нашел пробоину! — сказал дядя Миша. — Чуть котенка в нее не затянуло. Спускай водолаза. Сейчас я вам ее выстукаю.