С борта сразу спустился Подшивалов, и выяснилось, что на корме в одном месте отогнулся лист стальной обшивки. Видимо, он отошел, когда была последняя стрельба, и потому до этого водолазы его не находили.
Мы быстро заделали повреждение, и корабль всплыл. Мы так все обрадовались, что чуть не закричали «ура», но сдержались и только похлопали изо всей силы друг друга по плечам. А котенку на радостях тут же придумали имя, назвали Находкой и закормили до полусмерти рыбой.
Корабль был в наших руках. Теперь всё дело было в том, как увести его незаметно от противника. А море вокруг будто нарочно было тогда светлое с сизыми наплывами, и в мелких волнах плескались звезды.
Наползет только легкая кисея белесого тумана, чуть поднимется, покачается и, как дым, уйдет в сторону неприятельского берега.
Держать корабль наплаву было нельзя: гитлеровцы каждую минуту могли осветить его прожектором. Для прикрытия нам нужен был густой ночной туман. А его не было. И мы решили увести корабль под водой. Для этого надо было срочно, не теряя ни секунды, перестропить в воде понтоны.
Спасибо Подшивалову, он в это время работал под водой. Ни один водолаз еще не действовал так быстро. Никто из нас за четыре минуты не успел бы в полной темноте соединить тяжелой скобой стальные стропы — сплетения тросов, подведенных под понтоны. Одна скоба весит около десяти пудов. А Подшивалов успевал.
Перестропили мы понтоны, и мощный морской буксир повел прочь от неприятеля спасенный корабль. Котенка дядя Миша в последнюю минуту успел схватить за ногу, когда палуба крейсера уже уходила под воду.
Поддерживая корабль под поверхностью воды полупритопленными понтонами, буксир увел его от противника километров за восемь.
Наутро гитлеровцы глядят — исчез крейсер; послали катер проверить — убедились, рассвирепели — и ну молотить из всех орудий по пустому месту, рыбу снарядами глушить.
А мы прибуксировали крейсер на судоремонтный завод, и там им быстро занялись рабочие. Мы тоже помогали в ремонте подводной части.