То, что я пережил тогда, наверно не переживал ни один из водолазов во всем мире.
Сперва я хотел сказать о своей догадке Подшивалову.
Но потом решил, что под горячую руку он может выгнать меня из водолазов за подводную охоту, а понтона ведь всё равно не вернет.
«Да и виновата ли еще акула? Куда ей сдвинуть понтон? — думал я. — Хорошо, но кто же тогда утянул, если не она?»
И чем больше я вдумывался, спорил сам с собой и разбирал подводную обстановку при потоплении понтонов, тем яснее мне становилось, что виновата акула. Только она! Кстати, там лежал длинный стальной трос; наверное, она запуталась за него и потянула понтон за собой на южные моря.
— А всё-таки я узнаю, куда делся понтон, — сказал Подшивалов и посмотрел на меня и Никитушкина так, что мне стало жарко.
Всю ночь я мучился, будто я сам украл понтон. Чего я только не передумал! Наконец, под утро уснул тяжелым сном. Во сне на меня в упор глядел пучеглазый щетинистый бычок.
— Ты что на меня смотришь? — спросил я. Бычок загадочно молчал. Мне сделалось страшно. Хотел бежать, а ноги, как из ваты, не бегут.
Утром меня разбудил Никитушкин.
— Вставай! — крикнул он. — Вора нашли!