— Вчера я пошла въ часовню Капуциновъ, чтобы присутствовать при выносѣ Св. Даровъ; церемонія была необыкновенно трогательная, и несчастный Зефиренъ стоялъ среди своихъ товарищей; всѣ они недавно конфирмовались. Мы невольно имъ залюбовались, — такой онъ былъ прелестный, словно ангельчикъ.
— Мой сынъ Викторъ не ходилъ въ часовню: ему всего девять лѣтъ, — замѣтила госпожа Эдуардъ. — Но развѣ Зефиренъ одинъ ходилъ въ церковь? Никто не проводилъ его домой?
— Отсюда всего нѣсколько шаговъ до часовни, — пояснила учительница. — Я знаю, что брату Горгію поручено было проводить тѣхъ дѣтей, которымъ не сопутствовали родители, и которыя живутъ довольно далеко. Госпожа Симонъ, кромѣ того, поручила мнѣ присмотрѣть за Зефиреномъ, и я проводила его домой. Онъ былъ въ самомъ веселомъ настроеніи духа, самъ открылъ ставни, которыя были только приперты, и вскочилъ въ окно, объяснивъ мнѣ со смѣхомъ, что такъ гораздо короче и удобнѣе. Я постояла съ минутку и подождала, пока онъ зажжетъ свѣчу.
Маркъ подошелъ незамѣтно и внимательно прислушивался къ тому, что говорила учительница. Онъ спросилъ:
— Который былъ тогда часъ?
— Ровно десять, — отвѣтила мадемуазель Рузеръ. — Часы только что пробили на башнѣ. св. Мартина.
Присутствующіе содрогнулись при мысли, какъ беззаботно мальчикъ вскочилъ въ свою комнату, гдѣ его ждала такая ужасная смерть черезъ какіе-нибудь полчаса; сердца прониклись искреннею жалостью. Госпожа Александръ высказала вслухъ то, что думалъ въ эту минуту каждый изъ слушавшихъ:
— Однако, довольно неблагоразумно оставить ребенка ночевать въ этой комнатѣ, отдаленной отъ прочаго жилья, и окно которой выходитъ на площадь. Надо было, по крайней мѣрѣ, запереть ставни желѣзнымъ засовомъ.
— О, ихъ запирали! — отвѣтила мадемуазель Рузеръ.
Маркъ, въ свою очередь, спросилъ: