— Нѣтъ, нѣтъ! — воскликнула она въ какомъ-то священномъ восторгѣ. — Симонъ виновенъ: приговоръ былъ произнесенъ безпристрастно, — его обвинили люди, извѣстные своею безупречною жизнью; они и теперь увѣрены въ его виновности; для того, чтобы признать его невиновнымъ, надо было бы перестать вѣрить въ религію, допустить, что самъ Богъ можетъ ошибаться. Нѣтъ, нѣтъ! Онъ долженъ остаться на каторгѣ; въ тотъ день, когда его выпустятъ на волю, на землѣ не останется ничего достойнаго уваженія и почитанія.
Понемногу Маркъ началъ терять самообладаніе.
— Я не понимаю, какъ можемъ мы расходиться во взглядахъ въ такомъ ясномъ вопросѣ о правдѣ и справедливости? Есть только одна истина, есть только одна справедливость; ихъ опредѣляетъ наука, которая работаетъ на пользу разумной солидарности.
Женевьева также не могла скрыть своего раздраженія.
— Объяснимся наконецъ, какъ слѣдуетъ; вѣдь ты хочешь уничтожить все то, чему я поклоняюсь.
— Да, — крикнулъ онъ, — я веду борьбу съ католицизмомъ: я возстаю противъ односторонняго обученія въ конгрегаціонныхъ школахъ, противъ ханжества духовенства, противъ извращенія религіи, противъ губительнаго вліянія на ребенка и женщину, — признаю его вреднымъ для общественнаго строя. Католичество — вотъ тотъ врагъ, котораго намъ прежде всего слѣдуетъ убрать съ дороги. Важнѣе вопроса соціальнаго, важнѣе вопроса политическаго — вопросъ религіозный; онъ всему преграждаетъ путъ. Мы не сдѣлаемъ ни шага впередъ, если мы не уничтожимъ суевѣрій, которыя отравляютъ умы, убиваютъ души… Запомни это хорошенько! Вотъ тѣ причины, которыя побуждаютъ меня удержать нашу Луизу отъ сношеній съ клерикалами. Иначе я не исполнилъ бы своего долга, я очутился бы въ полномъ противорѣчіи со своими идеалами; мнѣ пришлось бы на другой же день оставить эту школу, прекратить обученіе чужихъ дѣтей, такъ какъ я не имѣлъ бы ни права, ни силы указать моему собственному ребенку путь къ истинѣ, единой чистой, единой прекрасной… Не жди отъ меня уступокъ: наша дочь, когда ей исполнится двадцать лѣтъ, разсудитъ сама, какъ ей слѣдуетъ поступить.
Внѣ себя отъ гнѣва, молодая женщина только что хотѣла возразить, какъ въ комнату вошла Луиза. По окончаніи занятій мадемуазель Мазелинъ оставила дѣвочку у себя и теперь сама проводила ее домой, желая объяснить родителямъ, какъ она научила свою ученицу вязать трудный кружевной узоръ. Маленькая, худенькая, вовсе некрасивая лицомъ, но удивительно пріятная, съ крупнымъ ртомъ на широкомъ лицѣ, съ прелестными черными глазами, въ которыхъ такъ и свѣтилась горячая симпатія, учительница остановилась въ дверяхъ и въ изумленіи воскликнула:
— Что это значитъ? У васъ еще нѣтъ огня… А я-то собиралась показать вамъ рукодѣлье маленькой прилежной дѣвочки!
Женевьева точно и не слышала ея словъ; она грубымъ голосомъ подозвала дочь.
— Ахъ, это ты, Луиза! Подойди поближе… Твой отецъ все еще ссорится со мною изъ-за тебя. Прежде чѣмъ я сама начну дѣйствовать, я хотѣла бы знать, что ты мнѣ скажешь.