Не помня себя отъ гнѣва, Маркъ въ одинъ мигъ очутился возлѣ бабушки и крикнулъ:
— Вы должны мнѣ немедленно дать адресъ кормилицы!
Старуха продолжала молчать и съ презрѣніемъ смотрѣла на него своими выцвѣтшими глазами; въ эту минуту госпожа Бертеро, страшно взволнованная, нарушила молчаніе. Въ началѣ ссоры она упорно держала голову опущенной надъ работой; покорившись своей участи, сдѣлавшись робкою, эта женщина старалась избѣгать какихъ бы то ни было столкновеній изъ боязни нажить себѣ потомъ непріятности. Но когда Маркъ началъ указывать бабушкѣ на всю тиранію ея ханжества, когда онъ коснулся ея личныхъ страданій, которыя она перенесла въ этомъ благочестивомъ домѣ со времени своего вдовства, волненіе ея возросло, долго сдерживаемыя слезы хлынули изъ глазъ. Она какъ будто избавилась отъ своей робости, подняла голову, почувствовала потребность высказать свое мнѣніе послѣ столькихъ лѣтъ покорности. Когда она услыхала, что мать отказываетъ въ просьбѣ несчастному человѣку, измученному, обездоленному, она возмутилась до глубины души и крикнула ему адресъ:
— Кормилицу зовутъ Делормъ; она живетъ въ Дербекурѣ, близь Вальмари.
Рѣзкимъ движеніемъ, точно мускулы ея способны были сокращаться, какъ у молоденькой, госпожа Дюпаркъ поднялась со своего мѣста и, грозно взглянувъ на дочь, съ которою всегда обращалась, какъ съ дѣвчонкой, несмотря на ея пятьдесятъ лѣтъ, крикнула ей:
— Кто позволилъ тебѣ заговорить, дочь моя?.. Или ты хочешь опять быть малодушной? Неужели годы покаянія не изгладили грѣховности твоего замужества? Берегись, ты все еще заражена грѣхомъ, — я это хорошо вижу, несмотря на твою напускную покорность… Но какъ ты смѣла заговорить безъ моего разрѣшенія?
Вся дрожа отъ охватившей ее нѣжности и состраданія, госпожа Бертеро попробовала возразить:
— Я не могла дольше молчать: сердце мое надрывается отъ боли и муки. Мы не имѣемъ права скрывать отъ Марка адресъ кормилицы… Да, да, то, что мы дѣлаемъ, преступно!
— Замолчи! — крикнула яростно бабушка.
— Я говорю, что мы совершаемъ преступленіе, разлучая жену съ мужемъ и теперь разлучая ихъ обоихъ съ ребенкомъ. Мой незабвенный мужъ, мой нѣжный Бертеро, будь онъ живъ, ни за что не допустилъ бы такого убійства.