— Ну, такъ вотъ, этотъ Фердинандъ разсказалъ мнѣ, когда разговоръ коснулся дѣла Симона, что евреи дали ему пять милліоновъ, и что эти деньги гдѣ-то зарыты, и ждутъ пріѣзда Симона; вмѣсто него на каторгу хотятъ сослать одного изъ братьевъ христіанской общины.
Услышавъ эти слова, госпожа Долуаръ внезапно сдѣлалась очень серьезной и вся точно застыла отъ неудовольствія. Даже самъ Долуаръ, еще до сихъ поръ здоровый и крѣпкій мужчина, хотя и съ сѣдиною въ бѣлокурыхъ волосахъ, съ досадой махнулъ рукой и проговорилъ сквозь зубы:
— Это все такія дѣла, о которыхъ лучше не говорить; такъ думаетъ моя жена, я я вполнѣ съ нею согласенъ.
Но сынъ его Огюстъ воскликнулъ, смѣясь:
— Какъ же, и я знаю про эту исторію о скрытомъ сокровищѣ: объ этомъ писали въ «Маленькомъ Бомонцѣ». Меня вовсе не удивляетъ, если Фердинандъ повѣрилъ этой сказкѣ. Пять милліоновъ, зарытыхъ въ землѣ! Выдумаютъ же такой вздоръ!
Отцу не понравилось такое замѣчаніе сына, и онъ сказалъ:
— А почему вздоръ?!. Ты еще не знаешь жизни, мой другъ. Эти жиды способны на все. Въ полку я знавалъ ефрейтора, который служилъ у еврейскаго банкира. Такъ вотъ онъ разсказывалъ, что самъ видѣлъ, какъ онъ каждую субботу отправлялъ въ Германію цѣлые бочонки золота, все золото Франціи… Насъ продали жиды, — въ этомъ нѣтъ сомнѣнія.
— Полно, папа! — перебилъ его Августъ съ довольно непочтительнымъ смѣхомъ, — брось ты эти исторіи про твой полкъ. Я самъ живалъ въ казармахъ и знаю, что это за штука! Вотъ ты самъ увидишь, Шарль, когда поступишь на службу.
Августъ недавно еще отбывалъ воинскую повинность, а Шарль долженъ былъ поступить въ солдаты въ этомъ году.
— Вы понимаете, — продолжалъ онъ, — что я не могъ повѣрить глупой сказкѣ о милліонахъ, зарытыхъ подъ деревомъ, за которыми отправятся въ одну прекрасную лунную ночь…. Но все-жъ-таки я того мнѣнія, что лучше оставить Симона тамъ, гдѣ онъ находится, не безпокоя людей разсказами о его невинности.