Объяви ему свое благоволение, царь спросил где находится его отец?
— Со мною, государь, в палатке Александра Данилыча, — отвечал Усердов.
— Радость моя о сегодняшней победе так велика, что мне кажется я не только могу простить его, но даже без содрогания видеть. Поди, приведи его ко мне.
Усердов вышел, а государь, оставшись с Меньшиковым, расспрашивал его о поведении старика со дня его появления в русском лагере. Едва успел ответить Меньщиков на вопросы царя, как Усердов вошел с отцом и оба упали к ногам царя Петра, который приказал им встать и, едва глядя на старика, обратился к нему со следующими словами:
— Ты великий, закоренелый злодей! Не верю я, чтобы ты мог искренно раскаиваться в своих преступлениях, но я обещал твоему сыну простить тебя и хочу сдержать свое слово. Пусть тот день, в который Богу угодно было даровать мне победу и тем прославить Россию, будет памятен не правосудием, но милостью того, на чью жизнь ты столько раз посягал.
Старик опять упал в ноги.
— Встань! Благодари Бога и своего сына за прощение, тебе даруемое. Ты всю жизнь свою крамольствовал, а он шел по пути чести и правоты. Видишь ли теперь разность? — сказал царь.
С потупленным взором стоял старик и молчал.
— Теперь скажи мне кто ты и что тебя побуждало ко всем бунтам и замыслам против меня?
Горькая улыбка покрыла лицо старика и он сказал: