— Большая часть стрельцов была уверена, что тебя, государь, нет в живых и шла в Москву выручать царство русское от иноземцев.
— Если так думали заблудшие, то зачинщики могут ли сказать что-нибудь, например ты и твой дядя, — сказал царь нахмурив густые брови свои.
— Жизнь моя в твоих руках, государь, но клянусь Богом, что я никогда и ни в чем зачинщиком не был.
— А бунтовал? А дрался против царских войск.
— Я шел за своими знаменами и защищал своих товарищей. Тех же, которые привели нас и за кого привели судил Бог м ты, государь.
Лицо царя сделалось еще мрачнее. Горестный воспоминания о смутах Софии раскрыли пред ним картину бедствий его юности.
Несколько минуть длилось тягостное молчание, за которым Петр обратился к Грише со следующими вопросами:
— А где твой дядя? Жив ли он?
— Отец мой жив еще, государь, — отвечал Гриша.
— Твой отец?