— Да отец его закоренелый преступник и злодей и я не мог бы его пощадить.
— Ну, послушай, Гриша, если бы отец твой получил от меня прощение, явился ли бы он ко мне, как ты думаешь?
— Если б я, государь, знал где он теперь находится и, если бы мог принести ему радостную весть твоего милосердия… — начал было Гриша, но остановился, глядя пристально в глаза государю.
— Нет! Еще рано! Я не могу его видеть не в состоянии простить ему.
— Будь милосерд, государь! — проговорил глухим голосом Гриша, упав в ноги царю.
— Да, к тебе, Григорий! Я твоей услуги никогда не забуду, но о нем и не вспоминай мне. ну теперь полно говорить об этом. Пойдем ко мне и займемся делом насчет нашей экспедиции, — сказал царь. — А ты, Григорий, оставайся здесь. Саша должно быть возьмет тебя в себе. Я поговорю с ним, что нам из тебя сделать, прибавил Петр, уходя.
В течении следующих двух дней сделаны были подлежащие приготовления в нападению на два шведских корабля, стоявших в устье Невы.
Утром 6 мая тридцать лодок с солдатами, разделившись на два отряда отправились в путь. Одним из отрядов командовать сам Петр. Артиллерии у русских не было никакой, а солдаты были вооружены лишь ружьями. Несмотря на убийственный орудийный огонь с бортов шведских кораблей лодки отряда, которым командовал царь, быстро подвинулись к кораблям и наконец корабли вдались. Первым на неприятельский корабль вскочил Петр, a за ним Меньшиков и Гриша.
Глава VII
В последних числах ноября 1707 года уже вечерело. В небольшом, довольно ветхом домике в приходе Бориса и Глеба на Поварской улице, в опрятной комнате сидели два немца, уже преклонных лет, и беседовали дружески между собою. Тут же сидел с мрачным видом лица и в глубокой задумчивости молодой мужчина в гвардейском мундире. Один из стариков был Эрбах, тот самый старец, который жил с Гришой на островке другой был пастор из Мариенбурга Глюк, поселившийся в Москве, в доме, который ему купил Меньшиков и наконец третий — Гриша.