СТРАШНОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ В КАБАКЕ ДЯДИ СТАМАТИ

У наших ног синело прекрасное тихое море. Мы легли на песок животами кверху и повели длинный ленивый разговор.

Следователь сказал мне:

-- Я недурно изучил за два года этих чудесных южан. Их можно любить, но уважать их невозможно.

-- Почему?

-- Потому что у этих людей нет середины. Попробуйте расспросить у кого-нибудь из них: далеко ли до такого-то места? Одному из них расстояние в десять верст кажется очень коротким... И он, размахивая руками, закричит: "Что вы!! Помилуйте!! Два шага... Десять--двенадцать минут ходьбы -- и вы там! Близехонько... Если бы нам влезть на эту крышу -- я показал бы вам отсюда это место!" Спросите другого южанина, более ленивого, менее подвижного: "О-о, заорет он (они тихо никогда не говорят). Вы туда хотите идти? Пешком? Да я вам скажу: в два дня не дойдете! Автомобиль если -- другое дело... В несколько часов доедете. А пешком? Сумасшествие..." Спросите у южанина мнение о его соседе... Если сосед ему мало-мальски симпатичен -- он всплеснет руками и закричит: "Кто? Ованес Туташвили? Да это ж святой человек!! Ведь это ж гениальная личность! Он еще не министр... да, спрошу я вас, почему? Да потому, что он сам не хочет! Это ж человек, с которого нужно напечатать портреты и повесить себе на удовольствие везде, где можно! Ованес!! Его на руках нужно носить днем и ночью, этого Ованеса". Но если Ованес поспорит со своим поклонником из-за подшибленной ноги курицы или взятой без спроса лодки -- послушайте, что вам скажут об Ованесе... "Ованес? Вы уверены, что он именно так называется? Идиёт он называется -- вот как! Это ж форменный каторжник, босявка! Все добрые люди трясутся от страха, когда это чудовище показывается на улицу. Ведь ему застрелить человека -- все равно что стакан вина из-под таракана выпить, накажи меня Бог! Чтоб я так жил!"

-- Неужели все такие? -- спросил я.

-- Все. Раз южная кровь -- значит, такой. Возьми ты их купцов... Спроси в любой лавчонке: "Сколько стоит десяток лимонов?" -- "Шестьдесят копеек!" Не разговаривая, вынимай кошелек и плати тридцать. Он ничего не возразит и даже не будет удивлен... Он, в сущности, и сам хотел сказать: "Тридцать", да уж как-то оно само сказалось -- шестьдесят.

Вдохнув жадной грудью пахучий воздух, следователь мягко улыбнулся и неожиданно закончил:

-- А в общем -- они чудесный народ!..

* * *

...Послышался топот нескольких тяжелых ног. Мы обернули лица и увидели двух горожан, которые сломя голову мчались на нас, перепрыгивая с камня на камень и яростно размахивая загорелыми руками.

Когда они подбежали к нам и обессиленные, со стоном ужаса повалились на песок, следователь оглядел их и спокойно спросил:

-- Здорово, Тулумбасов! Здорово, Кандараки! Что случилось? Не искусали ли вас бешеные собаки?

Тулумбасов зарыл руки в песок и застонал.

-- О, г. следователь!! Если бы нас искусали бешеные собаки -- мы бы даже не поморщились... Страшное преступление!

Кандараки посмотрел на нас широко раскрытыми глазами, в которых застыл нечеловеческий ужас, и пролепетал:

-- Что же это будет, если звери уже вырвались на волю и режут людей, как цыплят?.. Почему бы им не зарезать и меня? И мою жену Марину? И маленького Христу?

-- Кто там зарезал? Кого?

-- Мы ж говорим -- матросы! Два громадных буйвола матроса!! У этих чертей ни жалости, ни милосердия!

-- Кого зарезали?

-- Весь кабак дяди Стамати они зарезали! Массу людей они зарезали! Двух человек!! Мы сами видели.

Следователь встал и отряхнул песок с платья.

-- Стойте! Пусть говорит Тулумбасов. Говорите толком...

-- Чего там говорить толком! Нельзя говорить толком! Зарезали, ограбили и убежали. Все ограбили -- весь-весь кабак унесли!

-- В чем... унесли?

-- В узле. Большой такой. Пудов десять!

-- Постойте... Кто же это первый заметил?

-- Я первый,-- сказал Тулумбасов.

-- Первый я, -- сказал Кандараки.

-- А кто первый из вас двух? -- терпеливо спросил следователь.

-- Я первее.

-- Первее -- я.

-- А из двух -- кто первый?

-- Из двух? Он, -- с некоторым сожалением указал Кандараки на Тулумбасова.

-- Что же вы увидели и каким образом?

-- Вот каким. Иду я к Стамати насчет водки из выжимок условиться -- он у меня всегда покупает... Вдруг, смотрю, окно кабака раскрывается и оттуда выпрыгивают два матроса с ножами и огромными узлами в руках. Выскочили и убежали. "Э, -- думаю, -- дело нечистое"... Да подхожу к окну, да как загляну -- и свету, матушки мои, не взвидел. Лежат двое: Стамати и еще один на полу с перерезанными горлами, кругом кровь и все перевернуто вверх ногами... Вижу -- Кандараки идет -- я и ему показал. Посмотрели, да бежать -- прямо к вам!

-- Какие из себя матросы и куда они побежали?

-- Они высокие, черные, широкоплечие... Глаза горят, как у волков. А направились они прямо по дороге на Феодосию... Боже ж мой... что будет, что только будет?..

-- Надо осмотреть кабак прежде всего, -- сказал следователь.

-- Нужно догнать прежде всего убийц, -- горячо возразил я, -- пока они не убежали... А кабак всегда можно осмотреть.

-- Ну что ж... убийц -- так убийц, -- лениво согласился следователь. -- Достаньте нам у Марасьянца двух лошадей -- мы с приятелем поедем.

-- А войско? -- закричал Кандараки.

-- Какое войско?

-- Как -- какое?.. Что же вы думаете -- вам удастся вдвоем справиться с этими двумя зверями, с этими бешеными тиграми? Нужен десяток солдат с ружьями.

-- Ничего, -- сказал следователь. -- Справимся и так.

-- Что это за люди! -- восхищенно зааплодировал Кандараки. -- Это ж форменные герои!

-- Это ж какие-то мученики идеи! -- согласился восторженный Тулумбасов. -- Какие-то Жанны д'Арк! Ну, Бог вам на помощь! Живыми не сдавайтесь! А вот и двор Марасьянца!

-- Далеко матросы могли убежать? -- спросил я.

-- Недалеко. Верст десять.

-- Или двадцать, -- подтвердил Тулумбасов.

-- А пожалуй, и двадцать.

-- Эй, Марасьянц! Пару лошадей!

* * *

Мы скакали, понукая резвых лошаденок ударами хлыста, уже минут десять.

-- Как ты думаешь, -- спросил я, -- удастся нам нагнать их?

Следователь засмеялся.

-- О, будь покоен... Удастся. Эй, мальчик! Стой! Ого-го? Стой, паршивец! А то натреплю тебе уши!!

Слова эти относились к худому мальчишке лет пятнадцати в белой грязной матроске и растерзанных скороходах. Он тихонько брел по краю пыльной дороги, под тенью придорожных деревьев, с маленьким белым узелочком в руках.

-- Эй! Остановись, подлый мальчишка.

Мальчик увидел нас, побледнел, опустился на кучу щебня и горько заплакал.

-- Кто это? -- удивленно спросил я.

-- Это? Убийца Стамати и его клиента.

-- А где же другой?

-- Другого и не было.

-- Но они говорили о двух -- широкоплечих, черных...

-- Мало что! Послушай-ка, малец... Покажи, что у тебя в узелочке?

Мальчишка снова горько зарыдал и трясущимися руками развязал узелок. В нем мы увидели кисет с табаком, перочинный ножик, кусок жареной камбалы и пару сухих, как камень, пряников, которыми обыкновенно заедали вино в кабаке Стамати.

После недолгих расспросов злосчастный мальчишка признался во всем. Они со своим дядькой зашли в кабак Дяди Стамати, и немедленно же дядька с хозяином стали пьянствовать, потом танцевали, потом упали на пол и заснул и среди разбитых бутылок. Ему надоело смотреть на спящих, и он решил уйти домой, в соседнее село. А так как хозяин, приступив к попойке, предусмотрительно запер дверь и спрятал ключ, то мальчугану ничего не оставалось, как выпрыгнуть в окно.

-- А кисет, ножик и рыбу украл? -- спросил следователь.

-- Я не буду больше, дяденька... Он бы все равно ножик потерял, а на табак у меня своих денег нет. Пустите меня, пожалуйста... Меня мама ждет...

Он снова зарыдал, размазывая по лицу грязь и слезы.

-- Ну, ступай, каналья. Да только в другой раз через окна не прыгай -- не смущай народ зря...

* * *

Мы возвращались обратно.

-- Послушай, -- спросил я, нерешительно и смущенно. -- Каким образом ты догадался, что этот мальчишка -- тот самый?

Он засмеялся.

-- Очень просто! Секрет немудрый: когда южанин что-нибудь рассказывает -- нужно все данные делить пополам... Он говорит -- два матроса -- значит, один. Черный, как жук, значит -- шатен. Широкоплечий, здоровый -- понимай: мальчишка. Такая система объяснит тебе все: и его "громадный узел", и "ножи", и "десять верст", сейчас же превращенные в двадцать (хотя мальчишка пойман только на пятой версте)...

У околицы нас дожидались Тулумбасов и Кандараки, вооруженные ружьем и целым ворохом веревок.

-- Не догнали? -- тревожно спросили они.

-- Да попробуйте догоните их, -- серьезно сказал следователь. -- Попробуйте -- когда их не двое, а двенадцать человек, двенадцать свирепых здоровяков, вооруженных до зубов, да при них целый обоз с награбленными вещами, да кроме того маленькая пушка и ручные бомбы.

-- Видите, дядя Тулумбасов! -- торжествующе воскликнул Кандараки. -- Я вам говорил, что их больше, чем два!. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .