Глава XXIX.
Планы и мечты.
-- Я увѣрена, тетя, что ты будешь меня бранить,-- сказала миссъ Четвиндъ, снимая шляпку и поправляя волосы передъ зеркаломъ.
-- Еще бы!-- отвѣчала старушка съ напускнымъ раздраженіемъ.-- Да гдѣ вы были, скажи, ради Бога? Въ Лимерикѣ? Въ Квинстоунѣ? Какъ же не бранить васъ!
-- Да дѣло вовсе не въ томъ. Это было неизбѣжно. Мы сидѣли на мели въ двухъ шагахъ отъ тебя. Еслибъ ты взобралась на гору немного повыше, ты имѣла бы удовольствіе созерцать насъ цѣлыхъ пять часовъ кряду. Такъ, Случилось маленькое приключеніе! Къ этому необходимо привыкать съ "Чернымъ Лебедемъ".
-- Какъ это досадно!-- воскликнула мистриссъ Четвиндъ.-- Нужно же было случиться бѣдѣ именно въ первый разъ, когда мистеръ Фицджеральдъ рѣшился ѣхать на яхтѣ. Онъ, пожалуй, подумаетъ, что съ нею постоянно что-нибудь приключается!
-- А развѣ это не правда, тетя?
-- О чемъ же думалъ Шейль Гленни?
-- Нечего на него сердиться. Ты одна во всемъ виновата. Сначала все утверждала, что поѣдешь только для того, чтобы показать, что на свѣтѣ нѣтъ ничего восхитительнѣе прогулки въ "Лукошкѣ"; благодаря этому мы опоздали, начался отливъ, и мы увязли въ пескѣ. За то я цѣлыхъ пять часовъ говорила о дѣлѣ и всѣми силами желала вознаградить мистера Фицджеральда за невольное молчаніе въ продолженіе столькихъ недѣль.
-- И навѣрное,-- замѣтила старушка съ неудовольствіемъ,-- навѣрное, ты все время старалась разочаровать его въ Boat of Harry.
-- Нѣтъ, до этого еще дѣло не дошло,-- отвѣчала Мэри, Она сидѣла спиной къ окну, и вечернее солнце освѣщало очертанія ея хорошенькой головки, оставляя лицо въ тѣни.-- Однако, все-таки, есть за что бранить меня, тетя. Я готова все выслушать. Мистеръ Фицджеральдъ очень удивился, узнавъ, какой эффектъ произвели его статьи. Понятно, что ему теперь хочется вернуться скорѣе въ Лондонъ,-- вѣдь, тамъ настоящее мѣсто для литератора,-- а онъ, конечно, честолюбивъ.
-- А ты поддерживала его въ этомъ, несомнѣнно совѣтовала поскорѣе уѣхать отсюда,-- хоть онъ именно здѣсь нашелъ сюжеты для своихъ статей,-- настаивала на необходимости переселиться въ Лондонъ, гдѣ у него не будетъ ровно никакой спеціальности...
-- Тетя,-- начала Мэри,-- человѣкъ, который пишетъ такъ, можетъ писать обо всемъ. Тутъ дѣло не въ мѣстности и не въ случаѣ. Вѣдь, всѣ его описанія моря, рыбной ловли -- только одинъ предлогъ. Ты, навѣрное, чувствуешь, что за этимъ скрывается что-то другое, что невольно дѣйствуетъ на умы. Я смѣло утверждаю, что мистеръ Фицджеральдъ съумѣетъ придать описанію солнечнаго восхода въ самомъ грязномъ кварталѣ Лондона ту же таинственную прелесть, какъ еслибъ дѣло шло о Килларнэѣ. Развѣ онъ лишится зрѣнія оттого, что переселится въ Лондонъ?
Она пріотворила дверь, желая убѣдиться, нѣтъ ли тамъ кого-нибудь, и потомъ продолжала:
-- Не знаю, въ чемъ его тайна, но, читая его статьи, невольно чувствуешь, будто всѣ неодушевленные предметы живутъ, слѣдятъ за человѣкомъ, сочувствуютъ ему. Я хочу показать ему, что мы дѣлаемъ въ Истъ-Эндѣ; мнѣ кажется, онъ пойметъ нашу дѣятельность и не осудитъ ее. Признаюсь, долгое время я считала его просто человѣкомъ сентиментальнымъ, вродѣ...
-- Вродѣ меня, не стѣсняйся, пожалуйста,-- прервала ее старушка, ласковоиулыбаясь.
-- Нѣтъ, вовсе не такимъ, а вродѣ тѣхъ людей, которые любятъ читать патетическія описанія бѣдности, отвлеченно восторгаются добротою и не въ состояніи пожертвовать ни однимъ обѣдомъ для спасенія цѣлой голодной семьи. Что-жь дѣлать! Всѣ мы способны ошибаться. Его статьи показали мнѣ, что и я ошиблась, и что въ немъ есть что-то поглубже простой чувствительности. Я рада, что онъ уѣзжаетъ отсюда,-- продолжала миссъ Четвиндъ съ нѣкоторымъ смущеніемъ,-- хотя бы только на время. Разъ онъ будетъ въ Лондонѣ, онъ самъ рѣшитъ, вернуться ли ему сюда, или нѣтъ, и это будетъ для меня гораздо пріятнѣе... Ну, теперь брани меня, если хочешь.
-- За что?
-- Да я не сказала еще тебѣ самаго худшаго. Ты поручила мнѣ говорить съ нимъ о твоихъ планахъ. Онъ былъ очень изумленъ, благодаренъ и недоумѣвалъ, почему ты къ нему такъ добра. Говорила ли я тебѣ, какъ онъ заинтересовался моимъ разсказомъ объ Истъ-Эндѣ? Говорила? Ну, такъ знаешь ли, какое предложеніе онъ мнѣ сдѣлалъ? Пожертвовать что-нибудь въ пользу моихъ бѣдныхъ.
-- Чѣмъ же инымъ могъ бы онъ вознаградить тебя за пятичасовую болтовню?
-- Онъ желаетъ, конечно, только съ твоего согласія, тетя, пожертвовать мнѣ Boat of Harry.
-- Я ровно ничего не понимаю!
-- Онъ хочетъ отдать Boat of Harry или суммы, вырученныя за него, бѣднымъ.
-- Этому никогда не бывать!-- рѣшительно сказала мистриссъ Четвиндъ.-- Ты можешь сорить своими деньгими, сколько хочешь, Мэри, только не трогай имѣнія Франка.
-- Если ты не согласна, то этого, конечно, не будетъ,-- спокойно отвѣтила миссъ Четвиндъ.
-- Ни за что не соглашусь! Какая нелѣпая мысль! Такъ-то онъ дорожитъ имѣніемъ?
-- Тетя,-- начала молодая дѣвушка, испугавшись дѣйствія своихъ словъ,-- не будемъ больше говоритъ объ этомъ. Вѣдь, это одно пустое предположеніе и во всякомъ случаѣ оно дѣлаетъ, мистеру Фицджеральду большую честь. Я увѣрена, что ты не захочешь помѣшать ему составить себѣ карьеру. Для этого необходимо быть въ Лондонѣ. Подари ему имѣніе, только не обставляй своего подарка слишкомъ тягостными условіями; не требуй, чтобы мистеръ Фицджеральдъ жилъ постоянно здѣсь.
-- Остановись на минуту, Мэри; я отлично поняла твой планъ. Меня ты не обманешь. Ты видишь способнаго, щедраго молодаго человѣка и надѣешься, разъ у него будетъ много денегъ и никакого дѣла, завербовать его въ члены твоихъ благотворительныхъ комитетовъ. Онъ будетъ помогать тебѣ устроивать лекціи, махнетъ рукой на литературу и дастъ заглохнуть имѣнію.
Миссъ Четвиндъ слегка вспыхнула, однако, сохранила обычное спокойствіе.
-- Ошибаешься, тетя,-- отвѣчала она въ полголоса, такъ какъ Фицджеральдъ стоялъ теперь недалеко отъ нихъ на лужайкѣ.-- У него свои собственные планы и врядъ ли онъ позволитъ намъ распоряжаться своей судьбою. Я знаю, что ему хочется занять почетное мѣсто въ литературѣ, и я увѣрена, что съ выходомъ книги репутація его будетъ составлена. Твое великодушіе дастъ иму возможность работать именно такъ, какъ ему хочется; ни что не будетъ его безпокоить, кромѣ желанія писать какъ можно лучше; нѣтъ сомнѣнія, что онъ преисполнится благодарности къ тебѣ и ты будешь выставлять его на показъ на своихъ обѣдахъ, въ качествѣ твоего придворнаго поэта. Только подумай объ этомъ! Онъ сдѣлается твоею вещью; ты одна будешь знать, что онъ пишетъ въ извѣстное время; настоящій, заправскій писатель будетъ у тебя постоянно въ домѣ, такъ какъ ты, конечно, пригласишь его жить въ Гайдъ-паркѣ, гдѣ устроишь ему кабинетъ, выгнавъ сначала изъ дому меня и мой десятивершковый телескопъ. Его милость будетъ по временамъ пріѣзжать въ Boat of Harry стрѣлять дикихъ птицъ; быть можетъ, ты и мнѣ пришлешь когда-нибудь утку въ мою бѣдную квартиру въ одной изъ трущобъ Лондона, гдѣ я буду умирать съ голода, продавъ сперва телескопъ и послѣднюю пару сапоговъ.
-- Убирайся, пожалуйста, и прикажи лучше подавать скорѣе чай,-- сердито сказала мисстрисъ Четвиндъ и на этомъ разговоръ окончился.
Тѣмъ временемъ предметъ этого горячаго спора спокойно направлялся къ потоку съ удочкою на плечѣ. Лицо Фицджеральда имѣло довольное выраженіе. Окрестности Boat of Harry казались ему гораздо веселѣе со времени пріѣзда дамъ. Тѣмъ не менѣе, онъ не обращалъ теперь большаго вниманія на ландшафтъ, а весь погрузился въ размышленія о томъ, какова была бы его жизнь, еслибъ онъ согласился принять предложеніе мистриссъ Четвиндъ. Онъ думалъ о себѣ, какъ о собственникѣ имѣнія; ему представлялась его тихая, уединенная жизнь. Онъ заботится по мѣрѣ силъ о хозяйствѣ, быть можетъ, сберегаетъ достаточно, чтобы посылать иногда миссъ Четвиндъ маленькія пожертвованія, записываетъ свои ежедневныя впечатлѣнія и поддерживаетъ тѣмъ связь съ лондонскими друзьями, которыхъ никогда уже болѣе не увидитъ. Потомъ онъ заглянулъ въ будущее. Ему почудилось, что молодость его уже прошла. Да, именно съ чувствами человѣка среднихъ лѣтъ писалъ онъ Досуги отшельника. Казалось, онъ пересталъ уже интересоваться жизнью, настала пора созерцанія; явленія природы имѣли для него важность только потому, что наводили его на странныя мысли или становились повѣренными его думъ во время уединенныхъ скитаній по морскому берегу.
Фицджеральдъ такъ погрузился въ размышленія, что не слыхалъ раздавшихся за нимъ шаговъ. Къ нему подошелъ мальчикъ, помогавшій Морто въ конюшнѣ, и, подавъ два письма, снова удалился.
Эти письма заставили сердце Фицджеральда сильно забиться и наполнили его воображеніе мечтами, не имѣвшими ничего общаго съ созерцательною жизнью вдали отъ міра. Первое было отъ издателя, который уже раньше выражалъ готовность выпустить Досуги отшельника отдѣльнымъ томомъ, а теперь сопровождалъ свое предложеніе опредѣленными денежными условіями, весьма выгодными. Если мистеръ Фицджеральдъ согласенъ, не приступитъ ли онъ сейчасъ же къ пересмотру статей и не знаетъ ли онъ хорошаго художника, способнаго сдѣлать рисунки для книги?
-- Ну, объ этомъ мы потолкуемъ съ Джономъ Россомъ,-- сказалъ про себя Фицджеральдъ.
Второе письмо онъ читалъ и перечитывалъ съ гораздо большимъ удовлетвореніемъ. Первое касалось денегъ, второе было истиннымъ торжествомъ. Въ немъ говорилось слѣдующее:
"Милостивый государь! Вы, вѣроятно, помните, что я имѣлъ нѣкогда удовольствіе видѣться съ вами у мистера Гильтона-Клерка на обѣдѣ, на которомъ присутствовалъ и мистеръ Скоббель, обязательно сообщившій мнѣ теперь вашъ адресъ. До меня дошли слухи, что Досуги отшельника написаны какимъ-то Фицджеральдомъ, но я сначала не подумалъ о васъ, пока не встрѣтился съ Скобеллемъ. Мнѣ кажется, что еженедѣльное изданіе дало бы вамъ болѣе простора въ выборѣ сюжетовъ, хотя надо сознаться, что мистеръ Ноэль предоставилъ вамъ большую свободу. Смѣлость его вполнѣ оправдалась; статьи вызвали много похвалъ; онѣ дѣйствительно очень оригинальны и отличаются совершенно новыми пріемами. Я не желаю, конечно, переманивать васъ изъ газеты Ноэля къ себѣ, не считая это позволительнымъ въ журналистикѣ; но многіе изъ сотрудниковъ ежедневныхъ газетъ работаютъ и въ еженедѣльныхъ, и я хотѣлъ только просить васъ, въ случаѣ если у васъ окажется статья, непригодная для ежедневной газеты, не отказать прислать ее къ намъ.
"Преданный вамъ
"Г. Джиффордъ".
Первою мыслью Фицджеральда подъ вліяніемъ горделиваго чувства, имъ овладѣвшаго, было пойти скорѣе домой и показать письмо Мэри.
Но зачѣмъ именно ей? Она, вѣдь, не знаетъ его прежней исторіи съ Джиффордомъ; никто ее не знаетъ -- торжество его безполезно.
Онъ снова посмотрѣлъ на письма. Нѣтъ сомнѣнія, они сулятъ ему успѣхъ, весьма соблазнительный для молодаго человѣка съ литературными вкусами и стремленіями. Глядя на нихъ и раздумывая обо всемъ, что за ними скрывалось, онъ не могъ не сознавать, что въ этой карьерѣ болѣе пользы и смысла, чѣмъ въ безплодномъ удаленіи отъ міра, въ отчужденіи отъ заботъ, тревогъ и радостей жизни. И такъ, онъ, наконецъ, писатель. Ему выпадетъ, быть можетъ, на долю хоть до нѣкоторой степени овладѣть симпатіями многочисленной и не всегда неблагодарной публики. Писать для Либеральнаго Обозрѣн ія какъ это странно!
Не стоять уже, какъ въ старину, у подножья лѣстницы, робко выжидая, какая судьба постигнетъ маленькую статейку, написанную о книгѣ другого человѣка, а самому взойти на каѳедру, произнести свою собственную рѣчь, если только посреди шума политической жизни найдутся еще люди, готовые внимать отголоскамъ съ далекихъ холмовъ и береговъ. Просто невѣроятно! Ему трудно было оставаться на мѣстѣ, хотѣлось уѣхать скорѣе, начать дѣло сразу. Жизнь призывала его къ себѣ изъ этой глуши; завѣса, скрывавшая картину, пала. Какъ знать, до чего еще онъ достигнетъ!
Но вдругъ, подобно тому, какъ внезапное рыданье нарушаетъ иногда безмолвіе ночи, неожиданно обнаруживая чье-то скрытое, затаенное горе и заставляя сердце содрогнуться отъ собственной старой, незаснувшей еще боли, въ умѣ молодаго человѣка промелькнуло: "Слишкомъ поздно, слишкомъ поздно!" Время смѣлыхъ мечтаній миновало; ни одинъ; человѣкъ не борется безъ опредѣленной цѣли, не стремится впередъ безъ надежды на награду, не добивается великаго будущаго только для себя одного. "Слишкомъ поздно!" Но онъ научился уже владѣть собою; знаетъ, когда надо перестать думать, и понимаетъ всю нелѣпость безплодныхъ жалобъ. Онъ всталъ, спокойно положилъ письмо въ карманъ, взялъ удочку и пошелъ среди высокаго тростника вдоль рѣки. Погода великолѣпная; онъ не вернется домой безъ хорошей форели.
Долгое время ему не везло, но онъ упорно закидывалъ удочку, пока не вытащилъ, наконецъ, за берегъ прекрасную рыбу, по крайней мѣрѣ, фунта въ три вѣсу. Замѣтивъ, что приближается часъ обѣда, и зная, что мистриссъ Четвиндъ терпѣть не можетъ неаккуратности, онъ всталъ, положилъ форель въ корзинку и пошелъ домой. Вскорѣ онъ увидалъ Мери, которая, видимо, поджидала его.
-- Поймали вы что-нибудь?-- спросила она.
-- Прекрасную форель. Боюсь только, что она не поспѣетъ къ столу.
-- Ни въ какомъ случаѣ. Сейчасъ будемъ обѣдать. Мистеръ Фицджеральдъ,-- прибавила дѣвушка,-- мнѣ хочется предостеречь васъ. Вы говорили что-то о своемъ желаніи передать мнѣ Boat of Harry, Это очень мило съ вашей стороны, но лучше и не касайтесь этого плана. Тетя слышать о немъ не хочетъ и даже чуть было серьезно не разсердилась на меня. Нѣтъ, вы должны принять отъ нея имѣніе и исполнить всѣ ея желанія; вы увидите, что они очень умѣренны и деликатны.
-- Но что начну я съ нимъ?-- сказалъ онъ, совершенно растерявшись.
Они дошли до угла аллеи и домъ былъ у нихъ въ виду. Мэри мелькомъ взглянула на Фицджеральда.
-- Это ужь не мое дѣло,-- медленно произнесла она.-- Только мнѣ кажется, что если вы примете предложеніе тети, вы будете въ состояніи принести пользу многимъ, многимъ людямъ.
Онъ не успѣлъ спросить у нея объясненій; оставалось слишкомъ мало времени до обѣда. Странныя мысли шевельнулись у него въ головѣ. Если нѣкоторыя вещи теперь невозможны для него, за то не доступны ли ему другія? Развѣ для счастья человѣка такъ необходимо, чтобы жизнь его увѣнчивалась непремѣнно любовью или честолюбіемъ? Вотъ посмотрите на Мэри: ея существованіе кажется ей цѣннымъ потому, что оно полезно для другихъ. Философія миссъ Четвиндъ, если не отличается, быть можетъ, большой глубиною, за то очень практична: "Мы пользуемся всѣмъ, что насъ окружаетъ,-- говоритъ она,-- только потому, что другіе, хорошіе люди сдѣлали для общаго блага все, что могли. Будемъ же и мы поступать такъ". Трудно представить себѣ человѣка счастливѣе ея, но ея довольство происходитъ только отъ того, что она нашла себѣ дѣятельность по вкусу. Если же женщина съумѣла избрать такой образъ жизни, который освѣщаетъ для нея весь міръ и дѣлаетъ его милымъ, не слѣдуетъ ли вникнуть внимательнѣе, въ чемъ же собственно заключается ея тайна?
Не успѣли они сѣсть къ столу, какъ мистриссъ Четвиндъ начала развивать передъ нимъ свои планы; говорила она какъ будто весело, но подъ этой личиной она хотѣла скрыть свое волненіе.
-- Мы сейчасъ побранились съ Мэри изъ-за васъ,-- сказала она.
-- Очень жалѣю объ этомъ,-- отвѣчалъ молодой человѣкъ,-- хотя мнѣ и кажется, что никакой серьезной бѣды не произошло.
-- Нужно вамъ сказать, что мы съ Мэри создали цѣлый планъ для вашей будущей карьеры; конечно, дѣло не обошлось безъ разногласій. Время теперь самое подходящее: вы какъ будто начинаете новую жизнь...
-- Я?-- испуганно спросилъ онъ. (Неужели она догадалась о страшномъ кризисѣ, недавно имъ пережитомъ?)
-- Да; всѣ теперь только и толкуютъ, что о новомъ писателѣ. Когда вы вернетесь въ Лондонъ, вы будете совсѣмъ другимъ человѣкомъ. Не могу же я ожидать, что вы, попрежнему, будете ходить къ бѣдной слѣпой старухѣ и читать ей уголовную хронику.
-- Нѣтъ никакого вѣроятія, чтобы я пріобрѣлъ извѣстность,-- искренно отвѣчалъ онъ,-- хотя и желалъ бы, конечно, существовать литературою. Кажется, на это есть нѣкоторая надежда, судя по двумъ только что полученнымъ мною очень лестнымъ письмамъ. Но неужели вы думаете, что я сдѣлаюсь изъ-за этого неблагодарнымъ? Я не стану брать тогда жалованья, которое вы были такъ добры мнѣ назначить. Передайте его лучше миссъ Четвиндъ для бѣдныхъ. Только это не помѣшаетъ мнѣ приходить читать вамъ, попрежнему, если вы позволите. Я отлично знаю,-- шутливо продолжалъ онъ,-- что именно интересуетъ васъ, и ни за что не сдамъ васъ на руки вашей племянницѣ, которая опять, пожалуй, станетъ увѣрять васъ, что газеты и журналы не содержатъ ничего, кромѣ отчетовъ санитарныхъ коммиссій...
-- Нѣтъ, это ужь черезъ-чуръ,-- прервала его Мэри.-- Цѣлые годы читала я тетѣ, и не слышала отъ нея даже спасибо. А тутъ еще на меня сыплются оскорбленія.
-- Но, мистеръ Фицджеральдъ,-- начала старушка нѣсколько взволнованно,-- Мэри сообщала мнѣ объ одномъ вашемъ предложеніи. Поймите, пожалуйста, что всякій подобный планъ относительно Boat of Harry совершенно немыслимъ. Я передамъ вамъ имѣніе, назначу сумму, достаточную для его содержанія, и нѣкоторый лишекъ для вашихъ собственныхъ издержекъ, но ни отдать въ наймы, ни продать, ни заложить имѣніе я никогда не позволю.
-- Мистеръ Фицджеральдъ все это отлично понимаетъ, тетя,-- вмѣшалась тутъ Мэри мягкимъ, убѣдительнымъ тономъ.-- Я уже говорила съ нимъ объ этомъ. Это была минутная. фантазія съ его стороны, великодушная, но неосуществимая. Не мучься объ этомъ, тѣмъ болѣе, что въ твоей власти помѣшать кому бы то ни было продать имѣніе. Мистеръ Фицджеральдъ, конечно, никогда этого не сдѣлаетъ.
-- Еслибъ оно перешло въ мои руки,-- отвѣчалъ онъ,-- я считалъ бы его только отданнымъ мнѣ на храненіе и поступалъ бы совершенно такъ, какъ вы желаете.
-- Я предпочитаю положиться на вашу совѣсть,-- отвѣчала старушка спокойнѣе.-- Мнѣ хотѣлось бы, чтобъ имѣніе оставалось въ прежнемъ видѣ, такъ, чтобъ, если вы когда-нибудь пригласите насъ сюда, мы застали бы здѣсь все, какъ было въ старину, при моемъ бѣдномъ мальчикѣ.
-- Вы какъ будто извиняетесь въ чемъ-то передо мною. Врядъ ли вы отдаете себѣ отчетъ въ томъ, что значитъ для человѣка моихъ лѣтъ независимость. Я нѣсколько разъ былъ близокъ отъ голодной смерти, и даже весьма недавно. А теперь вы предлагаете мнѣ обезпеченный доходъ, всевозможную роскошь, и еще какъ будто думаете, что я не цѣню вашей доброты или могу быть неблагодарнымъ. Этого вамъ бояться нечего.
-- Я вполнѣ довѣряюсь вамъ,-- повторила она,-- не сдѣлаю никакихъ условій при передачѣ имѣнія, не потребую, чтобы мы приняли наше имя, какъ я сначала желала. Довольно будетъ съ меня, если вы поступите съ имѣніемъ, какъ я хочу. Только позвольте мнѣ называть васъ Вилли,-- конечно, если это вамъ не непріятно.
-- О, напротивъ! Это только новое доказательство вашей доброты.
-- И такъ, дѣло рѣшено?
-- Если это вамъ угодно,-- нѣсколько смущенно отвѣчалъ онъ, не зная еще хорошенько, не попросить ли ему старушку еще разъ взвѣсить вопросъ. Въ эту минуту глаза его встрѣтились съ взлядомъ Мэри. Въ немъ выражалось что-то вродѣ удивленія, почти упрека. Она какъ будто говорила ему: "Что же вы колеблетесь? Развѣ такъ принимаютъ такой даръ?" Замѣтивъ это, онъ прибавилъ:
-- Еслибъ я только зналъ, какъ благодарить васъ...
-- Объ этомъ и не думайте,-- добродушно отвѣчала мистриссъ Четвиндъ.-- Значитъ, дѣло рѣшено. Давайте же руку.
Онъ всталъ, обошелъ вокругъ стола и поцѣловалъ ея руку, въ знакъ признательности, потомъ снова сѣлъ. Обрядъ былъ не сложный, но съ той поры мистриссъ Четвиндъ уже ни разу не выражала сомнѣній относительно судьбы имѣнія.
-- А теперь поговоримъ о васъ...-- Она замялась и слегка покраснѣла. Видно было, что ей хотѣлось назвать его Вилли и что она не смогла.-- Поговоримъ о вашихъ планахъ. Мэри сообщила мнѣ, что вамъ хочется скорѣе вернуться въ Лондонъ.
-- Я хотѣлъ бы съѣздить туда на короткое время, но я останусь здѣсь, если вы желаете.
-- О, ничуть! Не на рабство обрекаю я васъ. Владѣлецъ Boat of Harry долженъ жить, какъ ему угодно. Вернитесь въ Лондонъ хоть завтра.
-- И этого я сдѣлать не могу,-- отвѣчалъ онъ, улыбаясь.-- Если вамъ все равно, я пригласилъ бы сюда на время моего друга Росса, чтобъ онъ срисовалъ нѣсколько видовъ. Издатель моей книги желаетъ приложитъ къ ней иллюстраціи, и еслибъ вы позволили Россу пріѣхать, я указалъ бы ему тѣ мѣста, которыя надо срисовать.
-- Ну, что это за человѣкъ!-- засмѣялась старушка своимъ милымъ смѣхомъ.-- Спрашиваетъ позволенія пригласить гостя въ свой собственный домъ!
-- Дѣло въ томъ, что Россъ очень непокладливъ. Съ нимъ не легко справиться,-- нерѣшительно замѣтилъ Фицджеральдъ.
-- Что касается меня,-- вмѣшалась Мэри, молчавшая все время,-- я уѣзжаю отсюда очень скоро.
-- Да, вѣдь, въ Лондонѣ нѣтъ ни души, Мэри!-- воскликнула мистриссъ Четвиндъ.
-- Неужели, тетя? Увѣряю тебя, мои знакомые не ѣздятъ ни въ Біарицъ, ни въ Ментонъ.
-- Я надѣялась, что мистеръ Фицджеральдъ вернется немного погодя вмѣстѣ съ нами, чтобъ окончательно устроить дѣло.
-- Я готова немного подождать,-- тотчасъ же отвѣчала Мэри.-- Я тоже заслужила небольшой отдыхъ, а что касается такого безполезнаго человѣка, какъ ты, тетя,-- не все ли равно, гдѣ бы онъ ни находился?
-- Кромѣ того, я думала еще, что мы могли бы сдѣлать небольшую экскурсію на возвратномъ пути,-- заѣхать, напримѣръ, въ Килларнэй. Вѣдь, это было бы прелестно, не правда ли?
-- Въ Килларнэй?-- повторилъ Фицджеральдъ, задыхаясь, и съ трудомъ прибавилъ:-- вы находите?
-- А вы другаго мнѣнія?-- спросила мистриссъ Четвиндъ, глядя на него съ изумленіемъ.-- Неужели вы, ирландецъ, имѣете что-нибудь противъ Килларнея?
-- О, нѣтъ,-- отвѣчалъ онъ едва слышно.-- Конечно, это очень красивое мѣсто, но, вѣдь, и только, не правда ли? Быть можетъ, я не совсѣмъ справедливъ къ нему; я, вѣдь, не охотникъ до такихъ красотъ. Можно ли сравнить ихъ съ моремъ! Васъ въ самомъ дѣлѣ интересуетъ эта поѣздка?
-- Въ такомъ случаѣ, что скажете вы объ Айнишинѣ?
Она не замѣтила, какъ вся кровь отхлынула на мгновеніе отъ его лица, но Мэри обратила на это вниманіе и поспѣшила сказать:
-- Объявляю тебѣ, тетя, что я не намѣрена тратить время на подобныя экскурсіи. Онѣ годятся только для праздныхъ людей. Къ тому же, и Дэнъ, и Веллингтонъ всегда неспокойны въ чужихъ конюшняхъ. Ужь не желаешь ли ты, чтобъ они сломали намъ шеи?
-- Мнѣ хотѣлось только поѣздить съ мистеромъ Фицджеральдомъ по нѣкоторымъ изъ прелестныхъ мѣстъ, которыя онъ описалъ...
-- Но, вѣдь, ты ежедневно видишь ихъ вокругъ себя,-- отвѣчала племянница.-- Въ статьяхъ мистера Фицджеральда гораздо болѣе отразились здѣшнія окрестности, чѣмъ Айнишинъ,-- если это вообще Айнишинъ. Посвятимъ лучше все наше время мистеру Россу; они прославятъ вдвоемъ Boat of Harry и сдѣлаютъ его знаменитымъ. И такъ, я подаю голосъ противъ Килларнея и Айнишина. Кто за нихъ, пусть подниметъ правую руку.
-- Ну, ты всегда дѣлаешь все по своему, Мэри,-- замѣтила мистриссъ Четвиндъ, совершенно довольная.
-- А ты, тетя, и не спросила даже, желаетъ ли еще мистеръ Фицджеральдъ ѣхать съ нами. Не всѣ любятъ путешествовать съ женщинами. По моему, самый разумный и подходящій планъ...
-- Все, что совпадаетъ съ твоими желаніями, Мэри, всегда кажется тебѣ разумнымъ.
-- Молчи же, тетя. Оппозиція можетъ поднять правую руку, когда настанетъ надлежащая минута. Мистеръ Фицджеральдъ долженъ скоро уѣхать въ Лондонъ по литературнымъ дѣламъ; мнѣ тоже пора. Предположимъ, что онъ въ восторгѣ отъ мысли возиться въ дорогѣ съ двумя женщинами, брать для нихъ билеты, выслушивать ихъ ворчанье, когда потеряется какая-нибудь бездѣлица. Останемся же здѣсь какъ можно дольше, не думая ни о Килларнеѣ, ни объ Айнишинѣ; потомъ отправимся всѣ вмѣстѣ въ Лондонъ, а когда мистеръ Фицджеральдъ покончитъ тамъ свои дѣла, онъ можетъ снова вернуться сюда для охоты. Вѣдь, жаль было бы пропустить ее.
-- Ну, въ этомъ случаѣ ты права, Мэри,-- одобрительно замѣтила старушка.
-- Если вамъ пріятно,-- вмѣшался, наконецъ, Фицджеральдъ, сидѣвшій до той минуты, опустивъ глаза, онъ говорилъ медленно и съ нѣкоторымъ смущеніемъ,-- если вамъ пріятно вернуться черезъ Килларнэй, я съ удовольствіемъ поѣду съ вами, и въ Айнишинъ тоже, коли угодно.
-- О, нѣтъ, умываю руки,-- сказала добродушно старушка.-- Это до меня вовсе не касается. Мэри постоянно все рѣшаетъ за всѣхъ. Поступайте, какъ хотите. Я, вѣдь, только игрушка въ ея рукахъ.
-- Но, вѣдь, такая хорошенькая куколка, тетя, такая крѣпкая, благовоспитанная! Съ тобой никогда не бываетъ хлопотъ. А теперь пойдемте въ садъ, пока еще не совсѣмъ стемнѣло, сейчасъ подадутъ туда кофе.
Была чудная ночь, одна изъ тѣхъ ночей, которыя никогда не забываются. Мракъ окутывалъ еще холмы и побережье; мѣсяцъ только что поднимался надъ густыми акаціями; гдѣ-то далеко за поляной журчалъ ручей. Говорить было не зачѣмъ; достаточно было сидѣть и слѣдить за тѣмъ, какъ постепенно разливался повсюду слабый свѣтъ луны.
Когда Фицджеральдъ вернулся, наконецъ, въ свою комнату, онъ увидалъ передъ собой на столѣ листъ бумаги, и по первому взгляду узналъ четкій, красивый почеркъ Мэри Четвиндъ. Написаны были всего только слѣдующія слова: Обѣщаю жертвовать ежегодно двадцать фунтовъ на игрушки бѣднымъ дѣтямъ.
Онъ сѣлъ, не сводя глазъ съ бумаги, очень хорошо понимая смыслъ этихъ словъ. Это былъ вызовъ подѣлиться съ бѣдными дѣтьми частью тѣхъ благъ, которыя посыпались на него. Чѣмъ дольше размышлялъ онъ, тѣмъ болѣе убѣждался, что его литературныя занятія дадутъ ему возможность жертвовать ежегодно не только подобную, но гораздо болѣе крупную сумму. Онъ всталъ, взялъ перо, вычеркнулъ слово двадцать, замѣнивъ его словомъ пятьдесятъ, и подписалъ сполна свое имя. Потомъ запечаталъ документъ въ конвертъ, адресованный на имя миссъ Четвиндъ, и порѣшилъ положить его на слѣдующій день около ея прибора, не говоря никому ни слова.