ГЛАВА XI.
Съ предыдущей главы прошло двѣ недѣли: въ послѣдній разъ на долгое время провели мы ночь на англійской землѣ. Вечеръ: Вивіенъ допущенъ къ свиданью съ отцомъ. Они пробыли вмѣстѣ болѣе часа, и мы съ отцомъ не рѣшились мѣшать имъ. Но часы бьютъ; ужъ поздно, корабль отправляется съ ночи, пора намъ ѣхать. Дверь тихо отворяется, тяжолые шаги спускаются по лѣстницѣ: отецъ опирался на руку сына. Посмотрѣли-бы вы, какъ робко сынъ поддерживаетъ невѣрную походку отца. Когда свѣтъ упалъ на ихъ лица, я увидѣлъ слезы на глазахъ Вивіена; выраженіе Роланда казалось спокойно и счастливо. Счастливо! въ ту минуту, когда онъ разстается съ сыномъ и можетъ-быть навсегда? Да, счастливо, потому-что онъ въ первый разъ нашелъ сына, и онъ не думаетъ ни о годахъ, ни объ отсутствіи, ни о возможности смерти, а благодаритъ божье милосердіе и утѣшается неземной надеждой. Если вы удивляетесь, почему Роландъ счастливъ въ такое время, стало-быть по пустому старался я заставить его дышать, жить и двигаться передъ вами!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Мы на кораблѣ; поклажа наша пріѣхала прежде насъ. Я имѣлъ время, съ помощью плотника, сколотить въ трюмѣ каюты для Вивіена, Гая-Больдинга и меня; чтобы какъ можно скорѣе отложить въ сторону наши европейскія джентельменскія привычки, по совѣту Тривеніона, мы взяли мѣста низшаго разряда для сбереженія нашихъ финансовъ. Сверхъ того мы имѣли то удобство, что находились между своими; наши Кумберланцы окружали насъ въ одно и то-же время и какъ друзья и какъ слуги.
Мы на кораблѣ, и въ послѣдній разъ взглянули на тѣхъ, кого покидаемъ, и стоимъ на палубѣ, опираясь одинъ о другаго. Мы на кораблѣ, и отъ столицы, то близко, то далеко, еще смотрятъ на насъ огни; въ небѣ взошли звѣзды, привѣтливыя и свѣтлыя, какъ нѣкогда для первобытныхъ мореходцевъ. Странные звуки, грубые голоса, трескъ снастей, по временамъ вопли женщинъ, все это мѣшается съ ругательствами матросовъ. Вотъ первый взмахъ и качка судна, грустное чувство изгнанія закрадывается тѣмъ болѣе, чѣмъ далѣе корабль подвигается по водѣ. Мы все стояли, смотрѣли и слушали, безмолвно и безсознательно прижимаясь другъ къ другу.
Ночь стемнѣла, городъ исчезъ изъ вида: не осталось ни одного луча изъ миріады его огней! Рѣка дѣлалась шире и шире. Какой поднялся холодный вѣтеръ! ужъ не дыханіе-ли это моря? Звѣзды поблѣднѣли, мѣсяцъ зашолъ, и теперь какъ грустно смотрѣли волны передъ утреннимъ свѣтомъ! Мы вздрогнули, посмотрѣли другъ на друга, пробормотали что-то такое, что было не самою искреннею мыслью нашихъ сердецъ, и полѣзли въ наши каюты, въ увѣренности, что не для сна. А сонъ все-таки пришолъ тихъ и сладокъ. Океанъ качалъ изгнанниковъ какъ на груди матери....